Авторизироваться


Чужой компьютер





Лилия Радионова: «На сегодняшний день войны нет, но у Украины откуда-то берутся военнопленные»

Донецк

Лилия Радионова: «На сегодняшний день войны нет, но у Украины откуда-то берутся военнопленные»
«Новоросс. info» - Лилия Радионова - заместитель начальника комиссии по делам военнопленных Министерства обороны Донецкой народной республики. В прошлом медсестра. После того, как ей пришлось самой побывать в украинском плену, она сменила профессию и сейчас занимается обменом пленными с Украиной. В интервью корреспонденту «Новоросс.info» она рассказала о пытках, которым подвергаются люди в украинском плену, об особенностях содержания пленных и о попытках мошенничества с украинской стороны.

- Традиционный вопрос. Сколько сейчас ополченцев, мирных жителей и политзаключенных находится в украинском плену?

- Точные цифры мы не знаем, потому что украинская сторона не передает нам количество удерживаемых там людей. Поэтому мы основываемся только на данных родственников и сослуживцев.

- А порядок цифр?

- Порядка двухсот военнопленных, без вести пропавших на сегодняшний день – порядка четырехсот человек. Но без вести пропавшие – это, в основном, погибшие либо выехавшие. В общем, судьба неизвестна.

- А политзаключенные?

- Ну, в общем, политзаключенных нельзя назвать политзаключенными. Это обычные гражданские люди, которые открыто высказывали свою точку зрения либо вообще никакого отношения к политике не имели. Обычные гражданские люди.

- Эти обычные гражданские люди подпадают под Минские договоренности?

- Ну, им же вменяют статью 258-3 (Статья 258, часть 3 УК Украины: «Создание террористической группы или террористической организации». Наказывается сроком лишения свободы от 8 до 15 лет. – авт.). Хотя они ничем таким не занимались. Вот как сказать… Шестнадцатилетний мальчик – а он под этой статьей. (перелистывает документы) Ребенок этот находится в Днепропетровске, день рожденья у него в ноябре месяце, 98-го года рождения парень. Его задержали как террориста. Есть женщина, у которой семеро детей. Пять из них – несовершеннолетние. Она находится в Мариупольском СИЗО. Гольцер Анжела Викторовна, 1968-го года рождения. Вот у нее пятеро несовершеннолетних детей, и она под статьей 258.

- А за что по факту задержали этих людей?

- Ну как сказать – за что? В общем-то, ни за что. Беременная женщина в сроки родов задержана два месяца назад, а ей вменяют поджог памятника, который произошел совершенно недавно. Дела сфабрикованы. Человека задерживают, и в связанные руки вкладывают гранату. Всё, хранение оружия. А он вообще не знает, как выглядит это оружие.

- Насколько симметрично соблюдение условий Минских договоренностей со стороны Украины и с вашей стороны?

- Мое мнение: Минские договоренности Украиной совершенно не соблюдаются в плане передачи пленных. Мы пленных до этого большое количество передали из гуманных соображений: раненых; людей, которые были призваны на службу и имели маленьких деток; были такие ребята, у которых жена должна вот-вот родить, и было так, что отпускали как раз на роды жены. Мы их просто отпускали. Про некоторых людей вообще сложно сказать, что их брали в плен: они оказались ранеными на поле боя, мы их забрали и вылечили. Потом отдали родственникам. Без всяких условий. Украина же таких шагов не делала. Последний раз мы передали военнопленных без обмена перед Пасхой. Ответа с Украины не было.

На сегодняшний день войны нет, но у Украины откуда-то берутся военнопленные. Хорошо. Мы им отдаем пленных с указанием воинской части. Имя, фамилия, где, когда служил… То есть, мы точно устанавливаем, что человек был военным и держал оружие в руках. Мы его отдаем как военнопленного. Вместо этого нам отдают гражданских. Обычных людей. Женщина пошла доить корову, там ее из-под коровы и взяли. Причем трудно сказать, что военнослужащим там не понравилось. Кто-то сказал, что она помогала ополчению: кому-то дала банку молока. По-моему, это ни в какие структуры не вписывается. Понравился мне человек – я ему дам молока. Хочу – даю, хочу – не даю, за это что, арестовывают? Мало того, на нее никакого уголовного дела не завели. Вот, ее отдали как военнопленную. То есть, мы получаем не своих ополченцев, а гражданских лиц.

- А равенство людей соблюдается?

- Когда-то давно господин Рубан (генерал-лейтенант Владимир Рубан, в прошлом возглавлявший процесс обмена пленными с украинской стороны. – А. Д.) практиковал такое: один к двадцати поменять. Мы это прекратили. У нас не было обмена людей на крупы, тушенки, каши или что-то еще. Человек на человека.

- Предлагали менять на крупы?

- Да, такое часто предлагают со стороны Украины. Вот в субботу мы искали захоронения и решили заехать с представителями Украины (общественная организация «Черный тюльпан») на Савур-могилу. И парень оттуда, который занимается раскопками, говорит: мол, мы не бедные люди, а у нас есть односельчане, которые в плену. Мы можем собрать вам продуктов и привезти в обмен на нашего человека. Я говорю: «Ребята, ваш вариант не пройдет. Человека – на человека». Ни на какую крупу, ни на какое зерно, ни на какие блага в мире.

- Есть информация, что некоторых людей украинская сторона выдает для обмена по два раза. Как такое происходит?

- А они же не закрывают свои процессуальные действия. Было такое неоднократно. Мы меняем человека. Он приезжает домой, в Славянск, выходит на свое место работы. За ним приезжают и забирают. Они поменяли меру пресечения, и все. В результате множество освобожденных людей теперь не могут вернуться домой, потому что их снова арестуют.

- Правда ли, что украинские силовики требуют с родственников своих же пленных украинских солдат деньги за их освобождение?

- Это часто случается. У меня был такой случай. Он – пограничник сам, был здесь у нас в плену. Обменяли. Потом он позвонил мне ночью и спросил: «Скажите, а кому я обязан своим освобождением?». Я не знала, кого назвать. Просто поменяли, и все. Он говорит: «А Рубан?». Отвечаю: «Рубан никакого отношения к вашему обмену не имеет». Телефон взяла у него его мама и сказала: «За что же он тогда с нас взял деньги?».

- А какая была сумма?

- Я не буду озвучивать цифру, но для обычного человека, который живет на пенсию и зарплату это очень большая сумма.

- Вы можете сравнить условия содержания пленных здесь и, соответственно, с украинской стороны?

- Могу. Я сама прошла через «прекрасное отношение» служащих украинской армии. Не могу сказать, что все там без исключения выродки, нет. Но их там довольно много. И для них нормально женщине на голову мешок надеть, поставить ее у дороги, чтобы все проезжающие видели. Это с целью устрашения, наверное. Трое суток не снимать мешок с головы, раздевать…

- Расскажите, пожалуйста, подробнее о том, что происходит с людьми в плену.

- У нас есть факты, что людей страшно пытали, просто изувечили людей. Это гораздо страшнее. Были у нас в плену люди из внутренних органов, то есть, люди, которые проработали довольно много, имели большой опыт общения с разными лицами… И был у нас один майор. Когда я принесла видеозапись рассказа бывшего пленного, гражданского, и он послушал, то он сказал: «Я вам скажу больше, этот человек не говорит всего, что с ним делали. То есть, есть такие моменты, которые он даже не может произнести». Был мужчина. Он попал в плен при боевых действиях. Мужчина довольно взрослый. Так вот, он после этого плена говорил журналистам: «Я не могу сказать, что со мной делали». Он рассказывал какие-то вещи, но было то, что он не мог сказать.

- Создается впечатление, что многие просто боятся делиться этими рассказами с журналистами.

- У многих семьи остались на территории, пока подчиненной Украине, поэтому рисковать жизнью своих родных никто не хочет. Бывает, что люди, только что вернувшиеся из плена, рассказывают, что с ними там делали. А потом, спустя несколько дней, они замыкаются.

- Бывали случаи, когда люди возвращались и рассказывали шокирующие факты?

- Фактов много (берет папку с бумагами, показывает - там результаты судмедэкспертиз). Каждый человек, побывавший там, - это уже психологическое нарушение. Вот, пожалуйста. (Зачитывает с первого же листка): «Был избит, находясь в плену… Был захвачен в плен, нанесли множество ударов кулаками, обутыми ногами и прикладами автоматов по лицу, по голове, верхним и нижним конечностям, грудной клетке, в плечо. В месте перелома выкручивали руку… Относится к повреждениям средней степени тяжести, требующим для своего лечения длительный срок». У нас был известный писатель, Юрий Юрченко, которому сломали ногу, а потом еще и вывернули. Причем вывернули так, что человек мог бы остаться инвалидом. Когда мы его забрали и привезли сюда в травматологию, врачи пытались помочь, но после нанесения травмы прошло много времени и образовалась костная мозоль. Восстановить ногу в этих условиях было невозможно и пришлось отправить человека дальше, в Россию. Там ногу восстановили, но человек до сих пор ходит с палочкой. Сам перелом был несложный, мог бы срастись, но ногу довернули, доломали ее (вздыхает, перелистывает бумаги в папке).

Вот, пожалуйста, все эти дела – результаты судебно-медицинской экспертизы людей, которые вернулись из плена. Это никто не придумывает, это реальные документы. Полистать – горя не оберешься.

- Есть информация про случаи, когда гражданских людей на Украине задерживают силовые структуры за якобы терроризм…

- Да. Такое случается. Шел человек с работы, и пропал.

- Что делать в этом случае его родственникам?

- Обращаться в милицию. Иногда бывает, что через день, через два сообщают родственникам, что человек находится в СБУ.

- Есть ли шансы у родственников вытащить человека в таком случае?

- Практически нет.

- А как обстоит дело с условиями содержания пленных у вас?

- Здесь людям оказывается медицинская помощь сразу же. Обследование происходит, как только человека привозят. Человек – живое существо, он может и инфекцию какую-то подхватить. Если кто-то кашляет – пожалуйста: и рентгеновские снимки, и кардиограмма. Однажды с нами связались родственники пленного из батальона «Донбасс»: мол, у него когда-то был инфаркт в мирной жизни, он болен… Его инфаркт не остановил от того, чтобы пойти убивать. И, тем не менее, мы его здесь обследовали, оказали помощь и отправили его домой.

Предоставляется регулярное питание. Я к ним заходила: у них и чай, и кофе, и сало, и сигареты прямо в комнате. Батюшка был – так батюшке Московский патриархат предоставил все необходимые атрибуты для его церемоний. Украинские волонтеры привезли ему и Библию, и все, что он просил, вплоть до вина. А потом, когда журналисты задали ему вопрос, о чем он хочет помолиться, он ответил: «За свое скорейшее освобождение». Он не попросил о людях, которые с ним были, он не попросил о мире. Зато, выйдя отсюда, он рассказывал, какие тут зверские условия, как над ним издевались… Я теперь не знаю, кому там можно верить. Священник врет. Политики врут. Переговорщики врут. Кому верить? Разве что обычным людям, которых коснулось горе.

- Если у нас есть и лечение, и трехразовое питание, то есть ли это все с украинской стороны?

- Питание какое-то есть. Меня, например, кормили «Мивиной». Вероятно, это то, на что у Украины хватает средств. На прогулки не выводили – это то, что касается харьковского СБУ. Медицинская помощь там не оказывалась никакая. Поскольку я медик, работники СБУ пошли мне навстречу и разрешили оказать помощь тем, кто был ранен. Там были люди со сломанными ребрами, были с огнестрельными ранами, был человек после пыток – у него вся кожа, все тело было покрыто ранами. Его привязывали к бревну, потом с этим бревном сбрасывали. Но помощь-то оказать надо, а нечем. Один бинт и флакончик зеленки, больше ничего не было. Медчасти у них нет. У нас есть человек, который в Мариуполе содержался, пока гангрена не началась. Для того, чтобы ему оказали помощь, мы привлекали и Международный Красный Крест, и ООН, и ОБСЕ. Но до тех пор, пока мы не нашли, как связаться со следователем, все было зря. Следователю мы объяснили, что это синегнойная палочка, от которой он никуда не уйдет и может принести домой. Тогда им просто страшно стало за себя, и только тогда человека отвезли в больницу. Сейчас тоже есть человек, у которого гангрена началась, и который нуждается в аппарате Елизарова, но пока сдвигов нет.

- С вами пытаются связаться люди с украинской стороны родственники, друзья пленных?

- Да. Есть множество звонков «с той стороны» от обычных мам, жен, к которым, к сожалению, пришло горе в семью. Если после Иловайска звонили в основном мамы, то после Дебальцево и аэропорта звонит очень много отцов. Даже если ребенок погиб, они все равно надеются, что это какая-то ошибка, что он в плену. И вот от них мы видим человеческое отношение к нам. И мы тоже относимся к ним соответственно. Люди не виноваты.

Беседовала Анна Долгарева.
Просмотров: 2047 Комментариев: 0

Комментарии:
>> Оставить комментарий <<

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Происшествия
ТОП новостей
 Крымский меджлисовец-скандалист стал вице-премьером Карачаево-Черкесии (ВИДЕО)
Крымский меджлисовец-скандалист стал вице-премьером Карачаево-Черкесии (ВИДЕО)0 12:41
    
  1. В МГБ ЛНР заявили о провокациях со стороны украинских агрессоров и подготовке наступления киевских войск0 11:50
  2. 
  3. «По нему пойдут войска с Севера»: киевляне отреагировали на переименование Московского моста0 16:43
  4. 
  5. Украинские рейдеры у границы Крыма действуют под прикрытием СБУ0 17:41
  6. 
  7. В Луганске установили памятник Российским добровольцам0 13:45
  8. 
  9. Аваковские полицаи угрожают сгребать луганских селян трактором (ВИДЕО)0 17:03
  10. 
  11. В Крыму опережающими темпами завершается строительство электростанций1 14:18
  12. 
  13. И.о. главы ЛНР наградил отличившихся в ходе Дебальцевской операции военнослужащих ДНР0 15:04
  14. 
  15. Украинские захватчики усилили обстрел Новороссии0 12:02
  16. 
  17. Регулярные обстрелы села Долгое начинаются с прибытием батальона «Азов» в район Лопаскино – местная жительница0 16:18
  18. 
  19. «Блумберг» назвал Украину одной из самых нищих стран мира0 14:40