Авторизироваться


Чужой компьютер





Лилия Радионова: «На сегодняшний день войны нет, но у Украины откуда-то берутся военнопленные»

Донецк

Лилия Радионова: «На сегодняшний день войны нет, но у Украины откуда-то берутся военнопленные»
«Новоросс. info» - Лилия Радионова - заместитель начальника комиссии по делам военнопленных Министерства обороны Донецкой народной республики. В прошлом медсестра. После того, как ей пришлось самой побывать в украинском плену, она сменила профессию и сейчас занимается обменом пленными с Украиной. В интервью корреспонденту «Новоросс.info» она рассказала о пытках, которым подвергаются люди в украинском плену, об особенностях содержания пленных и о попытках мошенничества с украинской стороны.

- Традиционный вопрос. Сколько сейчас ополченцев, мирных жителей и политзаключенных находится в украинском плену?

- Точные цифры мы не знаем, потому что украинская сторона не передает нам количество удерживаемых там людей. Поэтому мы основываемся только на данных родственников и сослуживцев.

- А порядок цифр?

- Порядка двухсот военнопленных, без вести пропавших на сегодняшний день – порядка четырехсот человек. Но без вести пропавшие – это, в основном, погибшие либо выехавшие. В общем, судьба неизвестна.

- А политзаключенные?

- Ну, в общем, политзаключенных нельзя назвать политзаключенными. Это обычные гражданские люди, которые открыто высказывали свою точку зрения либо вообще никакого отношения к политике не имели. Обычные гражданские люди.

- Эти обычные гражданские люди подпадают под Минские договоренности?

- Ну, им же вменяют статью 258-3 (Статья 258, часть 3 УК Украины: «Создание террористической группы или террористической организации». Наказывается сроком лишения свободы от 8 до 15 лет. – авт.). Хотя они ничем таким не занимались. Вот как сказать… Шестнадцатилетний мальчик – а он под этой статьей. (перелистывает документы) Ребенок этот находится в Днепропетровске, день рожденья у него в ноябре месяце, 98-го года рождения парень. Его задержали как террориста. Есть женщина, у которой семеро детей. Пять из них – несовершеннолетние. Она находится в Мариупольском СИЗО. Гольцер Анжела Викторовна, 1968-го года рождения. Вот у нее пятеро несовершеннолетних детей, и она под статьей 258.

- А за что по факту задержали этих людей?

- Ну как сказать – за что? В общем-то, ни за что. Беременная женщина в сроки родов задержана два месяца назад, а ей вменяют поджог памятника, который произошел совершенно недавно. Дела сфабрикованы. Человека задерживают, и в связанные руки вкладывают гранату. Всё, хранение оружия. А он вообще не знает, как выглядит это оружие.

- Насколько симметрично соблюдение условий Минских договоренностей со стороны Украины и с вашей стороны?

- Мое мнение: Минские договоренности Украиной совершенно не соблюдаются в плане передачи пленных. Мы пленных до этого большое количество передали из гуманных соображений: раненых; людей, которые были призваны на службу и имели маленьких деток; были такие ребята, у которых жена должна вот-вот родить, и было так, что отпускали как раз на роды жены. Мы их просто отпускали. Про некоторых людей вообще сложно сказать, что их брали в плен: они оказались ранеными на поле боя, мы их забрали и вылечили. Потом отдали родственникам. Без всяких условий. Украина же таких шагов не делала. Последний раз мы передали военнопленных без обмена перед Пасхой. Ответа с Украины не было.

На сегодняшний день войны нет, но у Украины откуда-то берутся военнопленные. Хорошо. Мы им отдаем пленных с указанием воинской части. Имя, фамилия, где, когда служил… То есть, мы точно устанавливаем, что человек был военным и держал оружие в руках. Мы его отдаем как военнопленного. Вместо этого нам отдают гражданских. Обычных людей. Женщина пошла доить корову, там ее из-под коровы и взяли. Причем трудно сказать, что военнослужащим там не понравилось. Кто-то сказал, что она помогала ополчению: кому-то дала банку молока. По-моему, это ни в какие структуры не вписывается. Понравился мне человек – я ему дам молока. Хочу – даю, хочу – не даю, за это что, арестовывают? Мало того, на нее никакого уголовного дела не завели. Вот, ее отдали как военнопленную. То есть, мы получаем не своих ополченцев, а гражданских лиц.

- А равенство людей соблюдается?

- Когда-то давно господин Рубан (генерал-лейтенант Владимир Рубан, в прошлом возглавлявший процесс обмена пленными с украинской стороны. – А. Д.) практиковал такое: один к двадцати поменять. Мы это прекратили. У нас не было обмена людей на крупы, тушенки, каши или что-то еще. Человек на человека.

- Предлагали менять на крупы?

- Да, такое часто предлагают со стороны Украины. Вот в субботу мы искали захоронения и решили заехать с представителями Украины (общественная организация «Черный тюльпан») на Савур-могилу. И парень оттуда, который занимается раскопками, говорит: мол, мы не бедные люди, а у нас есть односельчане, которые в плену. Мы можем собрать вам продуктов и привезти в обмен на нашего человека. Я говорю: «Ребята, ваш вариант не пройдет. Человека – на человека». Ни на какую крупу, ни на какое зерно, ни на какие блага в мире.

- Есть информация, что некоторых людей украинская сторона выдает для обмена по два раза. Как такое происходит?

- А они же не закрывают свои процессуальные действия. Было такое неоднократно. Мы меняем человека. Он приезжает домой, в Славянск, выходит на свое место работы. За ним приезжают и забирают. Они поменяли меру пресечения, и все. В результате множество освобожденных людей теперь не могут вернуться домой, потому что их снова арестуют.

- Правда ли, что украинские силовики требуют с родственников своих же пленных украинских солдат деньги за их освобождение?

- Это часто случается. У меня был такой случай. Он – пограничник сам, был здесь у нас в плену. Обменяли. Потом он позвонил мне ночью и спросил: «Скажите, а кому я обязан своим освобождением?». Я не знала, кого назвать. Просто поменяли, и все. Он говорит: «А Рубан?». Отвечаю: «Рубан никакого отношения к вашему обмену не имеет». Телефон взяла у него его мама и сказала: «За что же он тогда с нас взял деньги?».

- А какая была сумма?

- Я не буду озвучивать цифру, но для обычного человека, который живет на пенсию и зарплату это очень большая сумма.

- Вы можете сравнить условия содержания пленных здесь и, соответственно, с украинской стороны?

- Могу. Я сама прошла через «прекрасное отношение» служащих украинской армии. Не могу сказать, что все там без исключения выродки, нет. Но их там довольно много. И для них нормально женщине на голову мешок надеть, поставить ее у дороги, чтобы все проезжающие видели. Это с целью устрашения, наверное. Трое суток не снимать мешок с головы, раздевать…

- Расскажите, пожалуйста, подробнее о том, что происходит с людьми в плену.

- У нас есть факты, что людей страшно пытали, просто изувечили людей. Это гораздо страшнее. Были у нас в плену люди из внутренних органов, то есть, люди, которые проработали довольно много, имели большой опыт общения с разными лицами… И был у нас один майор. Когда я принесла видеозапись рассказа бывшего пленного, гражданского, и он послушал, то он сказал: «Я вам скажу больше, этот человек не говорит всего, что с ним делали. То есть, есть такие моменты, которые он даже не может произнести». Был мужчина. Он попал в плен при боевых действиях. Мужчина довольно взрослый. Так вот, он после этого плена говорил журналистам: «Я не могу сказать, что со мной делали». Он рассказывал какие-то вещи, но было то, что он не мог сказать.

- Создается впечатление, что многие просто боятся делиться этими рассказами с журналистами.

- У многих семьи остались на территории, пока подчиненной Украине, поэтому рисковать жизнью своих родных никто не хочет. Бывает, что люди, только что вернувшиеся из плена, рассказывают, что с ними там делали. А потом, спустя несколько дней, они замыкаются.

- Бывали случаи, когда люди возвращались и рассказывали шокирующие факты?

- Фактов много (берет папку с бумагами, показывает - там результаты судмедэкспертиз). Каждый человек, побывавший там, - это уже психологическое нарушение. Вот, пожалуйста. (Зачитывает с первого же листка): «Был избит, находясь в плену… Был захвачен в плен, нанесли множество ударов кулаками, обутыми ногами и прикладами автоматов по лицу, по голове, верхним и нижним конечностям, грудной клетке, в плечо. В месте перелома выкручивали руку… Относится к повреждениям средней степени тяжести, требующим для своего лечения длительный срок». У нас был известный писатель, Юрий Юрченко, которому сломали ногу, а потом еще и вывернули. Причем вывернули так, что человек мог бы остаться инвалидом. Когда мы его забрали и привезли сюда в травматологию, врачи пытались помочь, но после нанесения травмы прошло много времени и образовалась костная мозоль. Восстановить ногу в этих условиях было невозможно и пришлось отправить человека дальше, в Россию. Там ногу восстановили, но человек до сих пор ходит с палочкой. Сам перелом был несложный, мог бы срастись, но ногу довернули, доломали ее (вздыхает, перелистывает бумаги в папке).

Вот, пожалуйста, все эти дела – результаты судебно-медицинской экспертизы людей, которые вернулись из плена. Это никто не придумывает, это реальные документы. Полистать – горя не оберешься.

- Есть информация про случаи, когда гражданских людей на Украине задерживают силовые структуры за якобы терроризм…

- Да. Такое случается. Шел человек с работы, и пропал.

- Что делать в этом случае его родственникам?

- Обращаться в милицию. Иногда бывает, что через день, через два сообщают родственникам, что человек находится в СБУ.

- Есть ли шансы у родственников вытащить человека в таком случае?

- Практически нет.

- А как обстоит дело с условиями содержания пленных у вас?

- Здесь людям оказывается медицинская помощь сразу же. Обследование происходит, как только человека привозят. Человек – живое существо, он может и инфекцию какую-то подхватить. Если кто-то кашляет – пожалуйста: и рентгеновские снимки, и кардиограмма. Однажды с нами связались родственники пленного из батальона «Донбасс»: мол, у него когда-то был инфаркт в мирной жизни, он болен… Его инфаркт не остановил от того, чтобы пойти убивать. И, тем не менее, мы его здесь обследовали, оказали помощь и отправили его домой.

Предоставляется регулярное питание. Я к ним заходила: у них и чай, и кофе, и сало, и сигареты прямо в комнате. Батюшка был – так батюшке Московский патриархат предоставил все необходимые атрибуты для его церемоний. Украинские волонтеры привезли ему и Библию, и все, что он просил, вплоть до вина. А потом, когда журналисты задали ему вопрос, о чем он хочет помолиться, он ответил: «За свое скорейшее освобождение». Он не попросил о людях, которые с ним были, он не попросил о мире. Зато, выйдя отсюда, он рассказывал, какие тут зверские условия, как над ним издевались… Я теперь не знаю, кому там можно верить. Священник врет. Политики врут. Переговорщики врут. Кому верить? Разве что обычным людям, которых коснулось горе.

- Если у нас есть и лечение, и трехразовое питание, то есть ли это все с украинской стороны?

- Питание какое-то есть. Меня, например, кормили «Мивиной». Вероятно, это то, на что у Украины хватает средств. На прогулки не выводили – это то, что касается харьковского СБУ. Медицинская помощь там не оказывалась никакая. Поскольку я медик, работники СБУ пошли мне навстречу и разрешили оказать помощь тем, кто был ранен. Там были люди со сломанными ребрами, были с огнестрельными ранами, был человек после пыток – у него вся кожа, все тело было покрыто ранами. Его привязывали к бревну, потом с этим бревном сбрасывали. Но помощь-то оказать надо, а нечем. Один бинт и флакончик зеленки, больше ничего не было. Медчасти у них нет. У нас есть человек, который в Мариуполе содержался, пока гангрена не началась. Для того, чтобы ему оказали помощь, мы привлекали и Международный Красный Крест, и ООН, и ОБСЕ. Но до тех пор, пока мы не нашли, как связаться со следователем, все было зря. Следователю мы объяснили, что это синегнойная палочка, от которой он никуда не уйдет и может принести домой. Тогда им просто страшно стало за себя, и только тогда человека отвезли в больницу. Сейчас тоже есть человек, у которого гангрена началась, и который нуждается в аппарате Елизарова, но пока сдвигов нет.

- С вами пытаются связаться люди с украинской стороны родственники, друзья пленных?

- Да. Есть множество звонков «с той стороны» от обычных мам, жен, к которым, к сожалению, пришло горе в семью. Если после Иловайска звонили в основном мамы, то после Дебальцево и аэропорта звонит очень много отцов. Даже если ребенок погиб, они все равно надеются, что это какая-то ошибка, что он в плену. И вот от них мы видим человеческое отношение к нам. И мы тоже относимся к ним соответственно. Люди не виноваты.

Беседовала Анна Долгарева.
Просмотров: 2120 Комментариев: 0

Комментарии:
>> Оставить комментарий <<

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Происшествия
ТОП новостей
 Артиллерийские катера Каспийской флотилии прибыли для охраны Азовского моря и Крымского моста
Артиллерийские катера Каспийской флотилии прибыли для охраны Азовского моря и Крымского моста0 17:01
    
  1. Топорная работа: как СБУ придумывает «террористов»0 17:23
  2. 
  3. «Северный поток — 2» приведет Украину к концу»: в Раде предложили Порошенко перейти «на кизяки с соломой»0 17:01
  4. 
  5. Жители подконтрольной Украине территории Донбасса вышли на митинги против ВСУ – Эдуард Басурин0 17:31
  6. 
  7. Москва наконец-то взялась за коррупционеров, незаконно застраивающих Крымскую землю3 15:41
  8. 
  9. Беззаконие в кубе. Симферопольские суды всё ещё работают по украинским понятиям1 20:15
  10. 
  11. В Николаеве сотня бывших феодосийских морпехов отказалась менять черные береты на голубые1 17:16
  12. 
  13. "ОВЦА" назвала ЛЭО «шантажистами» и «террористами» в ответ на попытку энергетиков ее подстричь0 14:52
  14. 
  15. На Украине боец элитного подразделения три месяца насиловал 13-летнюю девочку0 16:20
  16. 
  17. В Дебальцево прогремел взрыв в рейсовом автобусе. Есть жертвы среди детей0 18:04
  18. 
  19. Жаба и гадюка: одесский «правосек» зарезал «лыцаря АТО»0 18:41