Авторизироваться


Чужой компьютер





Крым - край русский: Памятник на яйле (ФОТО)

Эксклюзив / Крым край русский

Крым - край русский: Памятник на яйле (ФОТО)
Это событие собрало неравнодушных людей из разных уголков Крыма – Севастополя, Симферополя, Феодосии, Алушты, степных поселков. Более полусотни человек поднялось на самое большое из крымских плоскогорий – Караби-яйлу, проехав добрую сотню километров и пройдя не с десяток верст. И все из-за памяти. Памяти о боях в Крыму осенью 1941–го. Ведь в них, как в капле воды, отразилось все, что происходило в первый год войны – и отступление войск, и попытки остановить противника, и слезы, и ожидания, и предательство.

Как рассказал участник боевых действий и известный севастопольский историк войны Евгений Мельничук, во время вынужденного ухода советских войск из Крыма полуостров на несколько суток превратился в гигантское скопление перемещавшихся во всех направлениях войск, боевой техники, обозов. По дорогам нескончаемым потоком двигались со своим скарбом беженцы, колонны сельскохозяйственных машин и огромные гурты скота, перегонявшиеся из степных районов Крыма в Керчь и далее на Таманский полуостров, при этом часть скота оставлялась в горных районах для нужд партизанского движения. То, что творилось на дорогах Крыма, было сопоставимо с событиями, происходившими в первые дни войны в приграничных областях Украины и Белоруссии. Разница была в том, что в июне 1941 г. основная масса людей, отходивших от западных рубежей своей Родины (ранее казавшихся неприступными) на восток, в глубине души верила, что скоро фронт будет остановлен и доблестная Красная Армия погонит агрессора на запад.

В конце октября – начале ноября в Крыму, за многие сотни километров от государственных границ, когда немецкие армии стояли у порога Москвы, под Ленинградом и Ростовом, а деморализованные толпы людей в военной форме и гражданской одежде брели по всем основным и второстепенным дорогам из северных районов Крыма к Симферополю, а от него под непрерывными ударами немецкой фронтовой авиации – в направлении Карасубазара – Феодосии, Алушты – Ялты и Севастополя, такой веры у основной массы бредущих людей уже не было. Казалось, что все кончено, государство рухнуло и больше никогда не возродится. В отходивших воинских частях (особенно в тех, которые формировались в Крыму) началось массовое дезертирство: группами и в одиночку, с оружием и без него уходили по своим деревням военнослужащие из местного населения. Только наиболее стойкие командиры и политработники продолжали выполнять свой воинский долг и принуждали к тому же (иногда и с помощью чрезвычайных мер) свои растерявшиеся подразделения и части. Поскольку путь на Керченский полуостров уже 1-2 ноября был перерезан, маяком для всех категорий военнослужащих, готовых продолжить сопротивление, стал Севастополь.

А в арьергарде, в прикрытии оставались самые боеспособные в том кавардаке части – пограничные полки Народного комиссариата внутренних дел. Хотя стараниями «историков и архитекторов перестройки» НКВД так облили грязью, что в сознании множества людей и особенно современной молодежи, эта структура государственности превратилась в монстра и миф, в котором нет места героизму и самопожертвования во имя других. Однако это было, жаль, что о мужестве сотрудников НКВД в годы войны вспоминают очень редко. И особенно – о пограничниках, хотя несколько удивительных по силе мемуаров были опубликованы. В нашем случае – это воспоминания командира 184-й стрелковой дивизии погранвойск генерал-майора Василия Леонтьевича Абрамова, которые раскрывают ситуацию в крымских предгорьях и горах в сорок первом… Но обо всем по порядку.

Война для крымской земли, как известно, началась несколько раньше 4-х часов утра 22-го июня: на Севастополь налетели германские самолеты с минами еще в 3.13. Они сбросили эти мины, пытаясь закупорить фарватер бухты главной базы, но сначала парашюты определили как десант. И затем в последующие месяцы десантная опасность оставалась – и по данным разведки, и по свежему примеру – немцы в мае 1941 года с воздуха за 11 дней захватили целый остров – Крит. Равнинный характер местности Крыма тоже позволял противнику высадку десанта. Для противодействия этому штабом Черноморского погранокруга формировались истребительные батальоны, командирами наиболее важных из них назначались офицеры-пограничники, потом хорошо себя зарекомендовавшие в партизанах Крыма, такие как ст. политрук Северский, ст. лейтенанты Соловей, Автомонов и другие.

17 августа 1941 г. Военным советом 51-й Отдельной армии, на которую командование возложило оборону Крыма, было принято решение: «На базе погранвойск Крыма сформировать 4-ю стрелковую дивизию, которой ставится задача наблюдать за морем и препятствовать высадке морского десанта противника на южном берегу Крыма от мыса Айя до Судака включительно». Управление погранвойск округа было переименовано в управление 4-й стрелковой дивизии и на должности назначены: командиром дивизии - начальник войск округа комбриг Киселев, военкомом дивизии - полковой комиссар Родионов, начальником штаба - полковник Абрамов и военкомом штаба - батальонный комиссар Кальченко.

Спешно формировались полки: 3-й стрелковый - на базе 23-й отдельной погранкомендатуры, командир полка - майор Рубцов, военком - ст. политрук Тилинин, начальник штаба - капитан Кочетков. Полк получал участок от мыса Айя до исключительно Аюдаг, штаб полка - Алупка. 6-й стрелковый полк - на базе 24-й погранкомендатуры, командир полка - майор Мартыненок, военком - полковой комиссар Ермаков, начальник штаба - капитан Кашин; полк получал участок Аюдаг, исключительно Новый Свет; штаб полка - Алушта. 9-й стрелковый полк - на базе 25-й погранкомендатуры, командир полка - майор Панарин, военком - ст. политрук Молоснов, начальник штаба - капитан Лебеденко; полк получал участок Новый Свет, Судак; штаб полка - Судак.
Командирами батальонов и рот назначались в основном офицеры-пограничники. Пополнение переменным составом дивизия получала от военкоматов из числа выписанных из госпиталей и призванных по мобилизации местных жителей.

В сентябре, когда возросла угроза Крыму с севера, 4-я стрелковая дивизия получила новую задачу: «Продолжая выполнять ранее поставленную задачу наблюдения за морем и препятствования высадке морского десанта противника, основные силы выдвинуть на рубеж: Старый Крым, Карасубазар, Эски-Сарай, ст. Альма, Бахчисарай, ст. Сюрень с задачей не допустить противника в горы и далее к морю. Разграничительные линии: справа - Козловка, м. Меганом; слева - ст. Сюрень, Шули, м. Айя». Дивизия должна была сделать поворот кругом, переместить все части на новые места и получала для обороны участок, значительно превышающий уставные нормы: по фронту - 130 км, по тылу (надо было наблюдать за морем) - 173 км. В октябре в Крым стали прибывать из Одессы войска Приморской армии генерал-майора Петрова, отозванные сюда по приказу Верховного Главнокомандующего. Вместе с армией эвакуировался в Крым Одесский погранотряд, принимавший активное участие в боях за оборону Одессы. С его прибытием дивизия получала пополнение, бывшее в боях, способное укрепить ее боеспособность.

В октябре 4-я стрелковая дивизия была переименована в 184-ю стрелковую дивизию погранвойск, а полки в 262-й (3-й стрелковый полк), 294-й (6-й стрелковый полк) и 297-й (9-й стрелковый полк). Вскоре было принято решение выделить управление дивизии из управления погранокруга «в целях сохранения основных пограничных кадров» - как говорил комбриг Киселев.

Утром 28 октября противнику удалось прорваться через Перекоп, что его передовые части вышли на реку Чатырлык. Перед дивизией встали новые задачи.

Вот как вспоминает об этом времени В.Л. Абрамов: «Быстро оценив обстановку, я доложил генералу Иванову (начальник штаба Приморской армии) свои соображения, сводившиеся к следующему. С прорывом немцев на Перекопе началась маневренная война, в которой они, обладающие танками и машинами, имеют перевес. От Перекопа вплоть до гор нет рубежей, на которых нам можно было бы задержаться. Наша 184-я стрелковая дивизия хорошо укрепилась в горах и прочно закрыла основные дороги к морю на Судак, Алушту и Ялту. Учитывая все это, а равно и слабую маневренность дивизии из-за большого некомплекта транспорта, будет правильней оставить ее на месте, усилив тремя полками артиллерии за счет отступающих войск. Тогда враг у гор будет задержан и к морю мы его не пропустим. Генерал Иванов внимательно выслушал, обещал это доложить командующему, но подтвердил свое распоряжение о сборе полков...».

Ночью полки выступили и прибыли в указанные им районы. В 3-00 1 ноября дивизия получила приказ: «До рассвета отвести части дивизии, занять и оборонять новый рубеж Карасу-Базар, Александровна, Розенталь, Мазанка с задачей задержать продвижение немцев к морю. Командный пункт дивизии Кызыл-Коба».

Во второй половине дня противник подошел к деревне Розенталь, но был встречен огнем пограничников и отступил к шоссе. До наступления темноты артиллерия немцев вела огонь по дер. Розенталь и окрестностям, ведя пристрелку. В 19-00 майор Рубцов доложил, что его 2-й стрелковый батальон под командованием ст. лейтенанта Дмитриева задержался в пути и противник, упредив его, занял Мазанку, создав угрозу левому флангу дивизии. Абрамов приказал начальнику штаба полка капитану Кочеткову лично отправиться в батальон, выбить немцев, занять обратно Мазанку. Приказ был выполнен, и Мазанка удерживалась весь следующий день, несмотря на ряд ожесточенных атак врага.

Утром 2 ноября после артподготовки противник начал наступление на 294-й стрелковый полк со стороны Карасубазара на высоту 275,4 и Александровку и со стороны Старого Бурача - на Розенталь. Первая атака пехоты противника была успешно отражена. Повторной атакой, поддержанной сильным артогнем и танками, немцам удалось занять высоту 275,4 и Александровку. Оборонявшийся здесь батальон отошел на рубеж Ени-Сарай, Аргин, на котором и закрепился.

После первого своего неудачного наступления на Розенталь противник начал сильный артобстрел окопов пограничников и деревни. Затем силою двух рот пехоты при поддержке пяти танков противник начал наступление на Розенталь с фронта и одной ротой с тремя танками в обход деревни справа. Завязался бой. Пехоту противника, наступавшую плотной цепью, встретили плотным огнем винтовок и пулеметов, а артиллеристы прямой наводкой били по танкам и скоро подбили два из наступавших. Майор Мартыненок по телефону докладывал, что роты дерутся хорошо, наносят противнику большие потери и он, противник, перед деревней приостановился, пехота залегла, зато на правом фланге продолжает нажимать. Абрамов приказал ему стойко держаться и обещал подкрепить 294-й стрелковый полк батальоном. В этот момент телефонная связь оборвалась.

Около 11-00 майор Рубцов доложил, что повторной атакой противник занял Ново-Алексеевку, рота пограничников отходит в сторону Нейзац, и что северо-западнее Нейзац накапливаются крупные силы пехоты противника на машинах, танки, артиллерия и минометы. Абрамов вспоминает: «Известие было тревожное и мы с Кальченко выехали в Нейзац. С пригорка на юго-западной окраине Нейзац, где мы нашли майора Рубцова и майора Изугенева, было хорошо видно, что за холмиком в полутора километрах северо-западнее дер. Нейзац собралось большое число машин и танков и что сюда со стороны Зуя подходили все новые, а минометчики и артиллеристы устанавливали свои орудия и минометы по эту сторону холма. С машин неторопливо слезала пехота и мелкими колоннами двигалась в нашу сторону.

Приказал командиру батареи бить по танкам, а минометчикам по машинам и огневым позициям артиллеристов и минометчиков врага. Через три минуты был дан пристрелочный выстрел из орудия. Снаряд сделал недолет, второй - перелет и третий попал в группу танков, один из которых сразу же задымил. Немедленно открыла огонь вся батарея и минометы. Противник засуетился. Танки и машины стали быстро уходить в сторону Зуя, а минометчики разбегаться по сторонам. Скоро поляна стала пустой, если не считать трех подбитых танков и несколько перевернутых машин. Батарея врага открыла огонь, но, сделав всего несколько выстрелов, тоже замолчала, ибо наши минометчики накрыли ее огнем. Наступавшая пехота противника была остановлена и рассеяна нашим ружейно-пулеметным огнем...».

Со стороны Розенталя доносилась сильная артстрельба. Связи все еще не было. Абрамов с Кальченко выехали туда. Майора Мартыненка они нашли южнее Розенталя. Тот доложил, что третьей атакой вместе с танками, при поддержке сильного артогня, противник потеснил батальон, занял Розенталь, что наши роты задержались и закрепились на рубеже: высоты 344,0; 360,4 и 360,8. В полку имеются большие потери ранеными и убитыми.

Во второй половине дня противник снова перешел в наступление на 294-й и 262-й стрелковые полки у деревень Розенталь и Нейзац, но был отбит с большими для него потерями. Оба полка сохранили свои позиции. К вечеру бой затих.

Части приводили себя в порядок, уточняли свои потери. Майор Рубцов уверенно ждал завтрашнего дня, майор Мартыненок высказывал опасение. Зная, что центр завтра снова будет на правом фланге дивизии, ночью перевел туда минометный дивизион, занявший огневые позиции в районе кирпичей (южнее дер. Розенталь).

«Связи с армией не было. Был послан третий офицер с донесением к командующему и за получением приказания - как быть дальше? Боеприпасы расходовались, а пополнения не было. Продовольствие не поступало, и люди питались за счет местных ресурсов», - вспоминает Абрамов.
Утром 3 ноября противник снова начал наступать после сильной артподготовки. Майор Рубцов докладывал, что его бойцы успешно отражают наступление врага и что он удержит Нейзац, не пропустит немцев.

Батальон 294-го стрелкового полка, оборонявшийся южнее дер. Розенталь, понеся большие потери от огня артиллерии и пехоты противника, отступил и задержался на высотах севернее Койнаута. Тем самым в бой вступил 297-й стрелковый полк Панарина, находившийся во втором эшелоне дивизии.
Со стороны Баксана слышалась сильная артстрельба. В Бурагане командование узнало, что противник атакует Койнаут и Конрат. Абрамов все же решился на поездку по полкам: «На склонах северо-западнее Баксана лежала в цепи рота 294-го стрелкового полка. Командир этой роты сказал, что на противоположном скате находится цепь немцев, что всего лишь час тому назад противник наступал на Баксан, был отбит, подбито три танка и две танкетки, что один подбитый танк лежит у самого моста, через который нам надо было ехать.

Дорога в Баксан проходила в лощине между боевыми порядками противника. Со стороны немцев продолжалась ружейная стрельба и периодически пускалась автоматная очередь. Похоже было, что бой затихал. В этих условиях, в расчете на притупление бдительности немцев, можно было рискнуть и проехать. Риск вызывался необходимостью повидать командира полка либо выяснить обстановку и дать соответствующие указания. Выслав на пригорок адъютанта с ручным пулеметом с задачей прикрыть нашу машину, шофер Дунаев дал газ, и мы полным ходом понеслись по дороге, благополучно проскочили мостик, круто повернули вправо мимо подбитого танка и помчались в деревню. Уже перед самой деревней немцы открыли огонь по машине. У крайних домиков нас встретил майор Панарин.

Панарин доложил, что полк сегодня отбил три атаки немцев, последнюю из них с танками. Три танка и две танкетки подбиты. В том, что лежит у мостика, найден убитым немецкий офицер с «железным крестом». Крест вместе с документами был вручен Кальченко. Соседей справа не было и нет. Противник занимает Ени-Сарай, Аргин и др. пункты. От партизан известно, что наши части отступили к берегу моря и что в этой части Крыма дерется только одна наша дивизия».

Рано утром 4 ноября противник начал наступление на 262-й стрелковый полк. Наступление поддерживалось сильным огнем артиллерии и танками. К 11-00 противнику удалось занять Верхние Фундуклы и Мазанку, и он начал продвижение на Петрово, стараясь обойти с тыла Нейзац. Избегая окружения, 262-й стрелковый полк отошел на высоты, что севернее Тау-Кипчак, на которых и закрепился.

294-й и 297-й стрелковые полки на рубеже Баксан - Бураган отразили две атаки пехоты противника, нанеся ему большие потери. ««Что делать?» - спрашивали себя я и Кальченко. Связи с армией нет. Шесть дней находится дивизия впереди одна, четверо суток ведет бой без соседей, отбила много атак врага, нанесла ему большие потери, способна драться еще, но кончаются боеприпасы и нет продовольствия» - указывает в своих воспоминаниях Абрамов.

Во второй половине дня штаб дивизии на автомашинах двинулся в Кызыл-Коба, чтобы там попытаться связаться с армией и подбросить дивизии продовольствие и боеприпасы. Горная дорога была узкая и местами совершенно непригодна для автотранспорта, почему и ехали медленно. Проезжая мимо базы партизанского отряда ст. лейтенанта Соловья, где были тяжело раненные пограничники, остановились. Раненые были размещены в шалашах, окружены заботливым уходом партизан и партизанок.

Наступила темнота, пошел дождь и штаб вынужден был остановиться в домике лесника. Вскоре разведка донесла, что в трех километрах позади, на поляну, по которой проезжали и которая хорошо запомнилась, вышли и остановились танкетки и танки врага, тем самым перерезав путь отхода 262-му полку и минометному дивизиону.

Комиссар штаба батальонный комиссар Костенко вызвался «спугнуть» немцев и убыл, взяв с собой трех автоматчиков. Примерно через час-полтора наблюдатели доложили о слышанных ими выстрелах, а еще через пару часов вернулся сам Костенко с автоматчиками. Костенко доложил: «Подходя к поляне и увидев огонь немцев, мы спешились и скрытно стали подходить, прячась за камни. Было темно. Немецкие танкетки, танки были расположены кругом, внутри которого у большого костра сидело и стояло много немцев. Немцы чувствовали себя в безопасности, громко разговаривали и смеялись. Мы подползли совсем близко, бросили гранаты в немцев и танки, отскочили за скалы и открыли огонь из автоматов. Немцы у костров закричали, потом стали разбегаться по танкам, последние зажгли фары, стали стрелять в нашу сторону из пулеметов и орудий, а потом стали уходить в сторону Соловьевки». Затем Костенко добавил, что теперь для Рубцова дорога свободна от немцев.

Было еще темно, когда утром, приведя в негодность свои машины без топлива, штаб 184-й выступил на лошадях и пешим порядком. Снова обратимся к воспоминаниям В. Абрамова: «Дорога скоро потерялась, двигались по компасу. В темноте остановились над крутым обрывом. Посланные вниз ходоки возвращались, докладывая, что спуск дальний и крутой. Ждали рассвета, но вместо него появился настолько густой и плотный туман, что можно было видеть только рядом стоящего человека.

Много часов мы шли в тумане, то спускаясь под гору, то карабкаясь вверх, чтобы снова то спускаться, то подниматься. Некоторые из нас проваливались и летели вниз. Туман стал редеть около 14 часов и пропал к 15 часам. Мы оказались на горе Демержи-Яйла, где быть совсем не надо было. Только вечером, уставшие до последней степени, спустились с горы. Посланные в разведку Греков и Уткин доложили, что в Демержи были немцы, что Шумы, Алушта и Корбек заняты немцами, что на шоссе стоят немецкие танки, фарами освещают подходы к дороге и периодически ведут огонь из пулеметов».
К утру сюда прибыли со своими частями майор Рубцов и майор Изугенев. С рассветом командование дивизии убедилось, что дорога прочно закрыта немцами. Вскоре появился самолет немцев «рама» и засек пограничников. Через час силы немцев на дороге стали пополняться новыми танками и машинами, как со стороны Симферополя, так и Алушты.

«На прорыв идти было нельзя. Решили тремя колоннами уйти в лес, подняться на север и пересечь дорогу за перевалом, – вспоминает В.Л. Абрамов. - Снова шел дождь. Мы шли густым лесом по тропинке и просто без дороги по компасу и карте. В темноте и чаще сорвались вьюки с лошадей, потом пропали сами лошади с коноводами, в числе которых был мой и Кальченко. Дорогу удалось пересечь за перевалом, и, когда были уже на той стороне, мимо прошло пять танков врага».

Отряд выступил по маршруту: южный скат высоты Чатырдаг, высота 480,3 и дальше по дороге на Ялту. День был на исходе, когда у стыка троп, что на юго-западном скате горы, пограничники нарвались на засаду , которую удалось обойти по крутым склонам. Рано утром 10 ноября выступили дальше – обессиленные и голодные, в холоде (за ночь выпал первый снег), легко одетые и обутые. Василий Абрамов: «Шли лесом напрямик, чтобы пересечь дорогу Коуш-Бешуйские копи, ближе к последним. В казарме, что в километре от дороги, женщины и дети сказали, что в Коуше много немцев, есть они и на копях, а сегодня у них переполох и по дороге ходит много танков, машин с пехотой. Вывод был ясен - ждут нас.

Скрытно подошли к дороге. Наблюдение подтвердило правильность сведений. По дороге действительно курсировали танки, с которых стреляли пулеметы в нашу сторону. Местами стояли в засаде танки. Изучив внимательно дорогу, режим прохождения танков и машин, мы в облюбованном месте быстро проскочили дорогу. Немцы заметили нас тогда, когда последние люди переходили дорогу, а колонна уходила в сторону. Вдогонку нам открыли огонь из орудия, минометов и автоматов».

Шли горными тропами всю ночь, утром пошел дождь. В деревне Стиля - немцы. Пограничники обходят ее лесом. Седьмой день дороги. Люди устали и голодны. Надо дать отдохнуть, а главное - накормить. Впереди большая деревня Биюк-Юзенбаш. В ней тоже есть немцы, но Абрамов с Кальченко решили войти в нее, выбить немцев, занять окраину и накормить людей.

Вечером 15 ноября пограничники подходит к селению Упа. Уже виднелся Севастополь - главная цель. Но и Упа оказалась забитой немцами, пограничники отошли в сторону, зашли в густой лес, где и расположились до утра. Ночь была очень холодная. Усталые люди заснули. Дежурные будили их, чтобы они не замерзли. Многих насильно поднимали и помогали вернуться к жизни...

«На горе к нам подползли два партизана из Севастопольского отряда, которые сказали, что они вышли встречать командира пограничной дивизии полковника Абрамова. Узнав, что это мы и есть, партизаны пригласили нас на базу, где нас ждет командир Севастопольского отряда Павлюк… Его отряд помещался в доме лесника, который стоял возле леса. Нас радушно встретили, накормили и напоили, сообщили последние новости, а главное - ночью обещали провести через фронт «своей дорогой», как добавил Павлюк, но отказался показать ее на карте. Отряд наш заметно поредел и уменьшился. Оставшиеся решили твердо идти на прорыв с рассветом, прорваться или погибнуть. Павлюк и проводники предупредили, что мы пойдем ночью по глубокой и узкой балке, по краям которой стоят караулы немцев, а иногда караул ставится ими и на дне балки. Правда, добавляли они, раз мы сняли караул, они перестали ставить, по все возможно», - вспоминает В.Абрамов.

Подготовились к выступлению, зная, что это решительная и последняя попытка. В голову колонны собрали десять автоматчиков, с которыми пошли командиры, идя впереди с проводником. Скоро спустились в овраг, стало темно. Впереди идущего видели только по белому пятну платка или полотенца, привязанных на спине. Часто останавливались и прислушивались. Абрамов так рассказывает об этом: «Последняя остановка. Впереди место возможного караула немцев, фигуры которых маячили выше над обрывом. Приготовясь к броску, двинулись. Нервы напряглись до последней степени. Минут через двадцать проводник шепнул, что самое опасное прошли, а еще через полчаса подошли к речке, через которую была устроена партизанская переправа «чертов мост»: бревно и проволока. По одному гуськом мы перешли на другой берег и когда собрались все, то проводник громко сказал: «Поздравляю вас, товарищ полковник и всех партизан. Вы находитесь на своей территории!»»...

Но судьба других командиров и бойцов-пограничников сложилась не всегда благополучно, хотя многие в Севастополь прорвались. Майор Рубцов (впоследствии командир Сводного пограничного 456-го полка НКВД, оборонявшегося балаклавские высоты) попал в Севастополь 15 ноября на рыбацкой лодке. Отряд минометчиков майора Изугенова продвигался вслед за штабом, и 20 ноября вышел в Севастополь, принеся с собой оружие. В пути он имел стычки с врагом и понес потери. Майор Мартыненок с группой в несколько человек явился в город 24 ноября. По его докладу полк вечером 4 ноября отходил к морю, где взаимодействовал с генерал-майором Аверкиным, который командовал 48-й кавалерийской дивизией. Пытались вместе пробиться через Алушту на Ялту. Сюда же двигался 2-й стрелковый батальон 297-го стрелкового полка под командованием ст. лейтенанта Борисова. Сводный отряд дважды 4 и 5 ноября выбивал немцев из Алушты. Однако сильной атакой немцев отряд был выбит из Алушты, понеся большие потери: были убиты два командира батальона 297-го стрелкового полка и много бойцов. Отряд отступил в горы, где группами пробивался в сторону Севастополя. Командир 297-го стрелкового полка майор Панарин остался у партизан...

Вот как об этом вспоминает начальник 2-го партизанского района Иван Генов: «Под вечер 8-го ноября в штаб района пришли Чуб и командир 297-го стрелкового полка 184-й стрелковой дивизии погранвойск НКВД майор Панарин. Он привел остатки своего полка - 33 пограничника. По просьбе Панарина и Чуба мы образовали из них партизанскую группу и зачислили ее в состав Ичкинского отряда. Командиром группы назначили Панарина».
Забегая вперед надо отметить, что пограничники стали цементирующим звеном во многих партизанских отрядах. Как рассказал на открытии памятника Е.Б. Мельничук, в рядах крымских партизан сражалось около 250 человек из дозорных границы. Имея хорошую подготовку, вооруженные автоматическим оружием и боевым опытом, они значительно укрепили партизанские формирования. Среди них быстро выросли до командных должностей такие известные люди как Георгий Северский (был начальником района и командующим партизанскими отрядами Крыма в 1942 г.), командиры отрядов Филипп Соловей, Иван Юрьев, Александр Щетинин, Виктор Автомонов, Яков Сакович, Алексей Ваднев и другие. Однако большая часть пограничников все же прорвалась в Севастополь, и продолжила там борьбу с захватчиками родной земли.

Снова прочитаем Абрамова: «До 24 ноября в Севастополь прибыло из состава 184-й стрелковой дивизии 959 чел., в основном пограничников. Все они прибыли с оружием и твердым намерением продолжать борьбу с врагом, обложившим Севастополь. Из остатков дивизии был сформирован сводный пограничный полк, командиром которого был назначен майор Рубцов... Мал был срок жизни 184-й стрелковой дивизии, но он был прожит хорошо. Дивизия дралась четверо суток на рубеже в предгорьях Крыма, а затем 12-14 суток пробивались через горы в Севастополь и пробилась без снабжения боеприпасами и продовольствием. Трижды немцы пытались перехватить дивизию, для чего на дорогах, которые ей нужно было переходить, стягивали большие силы пехоты, артиллерии и танков. Каждый раз дивизия успешно прорывалась».

Своими действиями в горах дивизия положительно влияла на партизан и советских патриотов в тылу врага, помогая им быстрее и лучше наладить свое сопротивление врагу. По словам Василия Абрамова, ходил слух, что пограничная дивизия наступает на Симферополь, и даже уже заняла его, и этому верили. Дивизия притягивала на себя значительные силы врага, которые тем самым задерживали свой подход к Севастополю. И, как уже сказано, повлияла на партизанское движение в горнолесной части полуострова, укрепив ряды народных мстителей.

Однако не все пограничники остались живы. В заслонах от вражеских пуль и осколков погибло немало бойцов в зеленых фуражках. И именно такой заслон в несколько десятков человек сдерживал рвущихся на Караби-яйлу немцев из 22-й пехотной дивизии, ведомых местными жителями из числа дезертиров. Пограничники стояли до последнего в ночном бою, и память об этих боях была – еще в советское время на вершине горы Кара-Тау был поставлен памятник. Но кто там бывает, кто его видит? Тем более из таблички на нем многое непонятно – ну, вечная слава, но почему и кому именно…

Именно поэтому инициативная группа из Севастополя и крымчане из других мест объединились идеей доступного памятного знака. Идейным вдохновителем этих мероприятий стал «главный партизановед Крыма» Евгений Борисович Мельничук. Вместе с группой товарищей он с шестидесятых годов активно занимается походами по местам боев крымских партизан и установлением памятных знаков, отмечающих знаменательные места и события. Всего в 1980 – 2009 годах единомышленники установили в горах от Феодосии до Севастополя 22 таких знака. А за последние годы – участвовали в установке еще трех и нескольких пояснительных табличек.

И вот на очереди – Караби. Большую роль в объединении усилий сыграли две жительницы города-героя: Наталья Атрохова, внучка летчика Я.Фадеева, летавшего в партизанский крымский лес, и Александра Цаплина, туристка и организатор многих походов. В сети Интернет активно прошло обсуждение, и всего за пару недель были найдены средства и материалы, откликнулись неравнодушные люди. Особую помощь оказала крымская Контрольно-спасательная служба, предоставив автомобили-вездеходы, а ее начальник Владимир Мельников (тоже потомок крымских партизан) лично участвовал в сооружении памятника, как и его сотрудники. Помогали многие – историки Научно-исследовательской лаборатории «Крым во Второй мировой войне 1939 – 1945 гг. », туристы из Симферополя и Феодосии, организаторы туристических походов по Караби из села Пчелиное Белогорского района, и объединенными усилиями вырос каменный тур с пояснительной табличкой. Открытие памятника стало событием в семье Полевиных – молодожены Анна и Михаил именно на Караби провели свой первый семейный день.

Это сооружение стало еще одним ориентиром на бескрайнем море Караби-яйлы вблизи дорог, которые ведут на южный обрыв этого нагорья. Его сложили из камней, обагренных кровью пограничников в ноябре 1941-го, и, наверное, будет правильным, если каждый, кто придет на эту горушку и принесет камень, положив его в пирамиду – в дань памяти той войны, гремевшей над мирным сейчас покоем Караби семь десятилетий назад.


Сергей Ткаченко

Фото автора.

Крым - край русский: Памятник на яйле (ФОТО)

Караби-яйла – боле боя.

Крым - край русский: Памятник на яйле (ФОТО)
Крым - край русский: Памятник на яйле (ФОТО)

Растет каменный курган

Крым - край русский: Памятник на яйле (ФОТО)
Крым - край русский: Памятник на яйле (ФОТО)

Памятник на высоте (Караби)

Крым - край русский: Памятник на яйле (ФОТО)

Моменты открытия памятника.

Крым - край русский: Памятник на яйле (ФОТО)

Молодожены у памятника
Просмотров: 2707 Комментариев: 0

Комментарии:
>> Оставить комментарий <<

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Происшествия
ТОП новостей

"Незалежную" нарежут на округа с префектами... если успеют0 09:57