Авторизироваться


Чужой компьютер





АНАТОМИЯ ПРЕДАТЕЛЬСТВА. Часть 1.

Библиотека

АНАТОМИЯ ПРЕДАТЕЛЬСТВА. Часть 1.
АНАТОМИЯ ПРЕДАТЕЛЬСТВА


В этой работе дан анализ трансформации института «Курултай-Меджлиса» из национального органа репрессированного народа в сообщество лиц, далеких от идей решения проблем крымскотатарского народа, и степень вовлечения в этот процесс государственных и международных организаций.

Издание 2-е, исправленное и дополненное

Использование издания целиком или любой его части без разрешения автора влечет ответственность в соответствии с действующим законодательством.
(С) Ибадуллаев Н.


Жертвам депортации посвящается…

ПРЕДИСЛОВИЕ

Эта работа является, прежде всего, итогом анализа событий, к которым каждый из нас в той или иной мере оказался причастным. Сам автор относится к тому поколению участников Национального движения крымскотатарского народа, которое было буквально в него втянуто событиями памятного для всех нас 1987 года: циничного громыковского «Сообщения ТАСС», митингов крымских татар на Красной площади в Москве, давших сигнал к началу новой мощной волны требований справедливости в отношении репрессированного и депортированного народа.

Тогда, в обстановке высочайшего подъема национального духа, жажды послужить нации и приблизить момент торжества справедливости, мы стремились действовать, не задумываясь в подлинности и правдивости вождей. Время развеяло ореол мнимого героизма и романтики мнимых пророков, как снимает позолоту с дешевых безделушек, обнажая копеечность поделки. Со временем и опытом пришло понимание того, что любое действие может быть полезным лишь в том случае, если обеспечивает решение поставленной задачи и служит общей цели, а не является самоцелью, тем более средством саморекламы для несостоявшихся политиков.

Задачей данной работы было стремление дать максимально выверенный анализ всей истории 2-го Курултая, породившего Меджлис и его лидеров, опошливших своей деятельностью память незабвенных Номана Челебиджихана, Джафера Сейдамета, Амета Озенбашлы, Сеит-Джелиля Хаттата, Достмамбета Аджи, Бекира Чобан-заде и их соратников. Говорят, история повторяется лишь в виде фарса или трагедии. Увы, история Курултая повторилась именно в этих двух ипостасях – в виде фарса его псевдолидеров и трагедии народа.

Автор не избежал участи тех, кто пережил глубокий внутренний кризис из-за собственной причастности к становлению псевдопатриотических структур, выйти из которого помогло все то же Национальное движение, богатое личностями, являющимися честью и совестью нашего героического народа. Глядя на их бескорыстное служение национальной идее, любому, имеющему совесть и не утратившему национальные чувства соотечественнику, трудно стоять в стороне от нашего общего дела.

Предостеречь от ошибок тех, кто недавно включился или намерен включиться в Национальное движение крымскотатарского народа, – задача, которую ставил перед собой автор данной работы. За два года, что рукопись пролежала без дела, произошли события, развитие и итог которых можно было бы ожидать, Познакомившись с материалами «Анатомии...» Лидеры Меджлиса сдали интересы соотечественников, занявших часть земли предков в с. Капсихор (Судакский регион), приложили все усилия для усмирения безземельных крымских татар и свертывания «полян протеста» в Ялтинском регионе, получили очередные ордена от государства, открыто и цинично игнорирующего права крымскотатарского народа, с помпой отметили юбилей лидера Меджлиса, выявили и изгнали из своего круга очередных «внутренних врагов» из числа бывших соратников. Автор выражает благодарность всем, кто поддержал издание работы своими ценными замечаниями.

«Надо различать истинный политический успех и мнимый. Частный, личный жизненный «успех» тирана есть мнимый успех. Истинный успех есть публичный успех и расцвет народной жизни. И если кто-нибудь удовлетворяется устройством личной карьеры и пренебрегает благополучием народа и расцветом его национальной жизни, то он является предателем своего народа и государственным преступником».
И.А. Ильин, русский философ.


Курултай-Меджлис: от Декларации о национальном суверенитете – до Совета Представителей при Президенте Украины

Национальное движение крымских татар за последнее десятилетие не избежало проверки временем. На его эволюцию и настоящее состояние в большой мере оказал влияние целый ряд факторов как объективного характера (новые условия, сложившиеся после распада СССР, и перенос центра борьбы в Крым, проблемы обеспечения целостности народа, деятельность инициативных групп в условиях рыночных отношений, новая геополитическая обстановка в мире и т.д.), так и субъективного свойства: появление политического центра, политического руководства и, как следствие – харизматических лидеров, концентрация массы вокруг личности (а не как традиционно это было в Движении, объединение на основе Программы [1] и инициатив), бюрократизация работы, соответствующая кадровая политика и т.д.

В этой связи необходимость анализа, пусть даже беглого, более чем десятилетнего периода деятельности Национального движения представляется исключительно важной задачей. В рамках ее решения находится и исследование организационного вопроса. Главным образом то, как он решался и продолжает решаться в структуре «Курултай-Меджлис», объявившей себя в 1991 году «единственным представительным органом крымскотатарского народа» и взявшей тем самым всю ответственность за положение народа отныне и в будущем.

Вторым важным вопросом, требующим отдельного рассмотрения, но остающимся до настоящего времени без принципиального критического анализа и оценки, является отношение высших государственных органов и должностных лиц Украины и Крыма ко всему комплексу проблем, составляющих суть национального вопроса крымских татар.

И, наконец, третий важный вопрос: идеология Национального движения, как важнейший фактор успешной борьбы за восстановление попранных прав крымскотатарского народа в новых, изменившихся условиях постсоветской действительности.


1. СТРУКТУРИРОВАНИЕ МЕДЖЛИСА

Процесс внутренней организации «Курултай-Меджлиса» [2] с самого начала приобрел форму перманентной борьбы за место поближе к «центру», которым при содействии одних и попустительстве других определил себя М. Джемилев. Этот процесс и оказался самым динамичным и результативным из всех заявленных Курултаем-91 направлений его деятельности.

Ко времени образования «Курултай-Меджлиса» в распоряжении М. Джемилева уже имелся своеобразный аппарат, способный организовывать голосование в пользу тех или иных кандидатов в исполнительные и представительные структуры. Костяк этого аппарата составили представители последней волны политзаключенных крымских татар: Синавер Кадыров, Решат Аблаев, Эмир Меджитов, а также осужденный за уголовное преступление Шевкет Кайбулаев. Именно они были ближайшими сторонниками М. Джемилева, обеспечившими избрание в состав 33-х членов Меджлиса подавляющего числа фанатично преданных «центру» людей.

Однако, ожидаемого влияния на формирование политуправления «Курултай-Меджлиса» – его президиума, аппарат не имел, и об этом будет сказано позднее.

Персональный состав президиума Меджлиса дал повод главному оппоненту «Курултай-Меджлиса» влиятельному деятелю Национального движения Ю. Б. Османову [3] говорить о подконтрольности всего проекта «Курултай-Меджлис» ЦК КПСС и КГБ. В состав президиума Меджлиса вошли: М.Джемилев (председатель «Курултай-Меджлиса»), Р. Аппазов физик-теоретик, всю сознательную жизнь проработавший в ракетной отрасли СССР, начиная с момента ее организации Л. Берией (в 1988 году Р. Аппазов был включен в Государственную комиссию по проблеме крымских татар, немцев Поволжья, турков-месхетинцев, никакого отношения к Национальному движению не имел), Р. Чубаров – старший научный сотрудник Центрального Государственного архива Октябрьской революции и социалистического строительства Латвийской ССР (в Национальном движении с 1989 г. Чуть позже директора ЦГА Октябрьской революции и соц. строительства Латвийской ССР), Дж. Аблямитов – председатель профкома трактороремонтного завода заштатного узбекского городка Ленинск (Андижанская обл.), С. Омеров – председатель оргкомитета по созыву Курултая, бывший министр строительства УзССР (всегда придерживался официального взгляда на решение судьбы крымскотатарского народа – его укоренение и ассимиляцию в местах ссылки.), а также лица призыва 1987 года [4] – С. Керимов, И. Умеров.

Особняком в этом списке стоит фигура Р. Музаффарова – доктора филологии, ветерана Национального движения призыва конца 50-х – начала 60-х годов прошлого столетия...

Первый конфликт возник уже в октябре 1991 г., почти сразу по окончанию работы Курултая. Ревизионная комиссия Курултая в полном составе выступила против проекта Конституции Крымской Республики, по официальной версии – «выработанного президиумом Меджлиса», а по утверждению Ю.Б. Османова, подготовленного кураторами «Курултай-Меджлиса» в Москве под руководством Эмиля Паина из Центра независимой экспертизы.

В заявлении, принятом членами Ревизионной комиссии говорилось, в частности, что содержание проекта Конституции противоречит решению, принятому Курултаем крымскотатарского народа, Декларации о суверенитете крымскотатарского народа, а также отмечалось, что обсуждение документов такой важности должно проводиться не с листа, а после тщательного ознакомления заблаговременно всеми членами Ревизионной комиссии и Меджлиса. Подписали Заявление Р. Аблаев, (председатель РК), Н. Селимов, Э. Шабанов, С. Берберов [5].

Чистку кадров после такого неожиданного «бунта» М. Джемилев решил начать с профессора Р. Музаффарова, которому для начала создали невыносимые условия для работы, попросту изолировав от всей информации (даже не извещали о времени очередного заседания президиума Меджлиса), а затем и вовсе вывели из состава президиума, несмотря на отсутствие кворума для принятия такого решения.

При расправе с Р. Музаффаровым роль «торпед» выполнили И. Умеров и Л. Буджурова (соответственно редактор и корреспондент главного печатного органа «Курултай-Меджлиса»). Чуть позже Л. Буджурова элементарно «подсидит» своего шефа и с помощью Р. Чубарова и С. Керимова займет место редактора газеты «Авдет» («Возвращение»).

Связка Буджурова – Керимов – Чубаров будет продуктивно работать на ниве зачистки пространства вокруг М. Джемилева вплоть до осени 1997 года, когда наступит кризис, так описанный главным летописцем «Курултай-Меджлиса» – С. Червонной [6]: «...только неуверенностью в том, что сил для свержения Мустафы достаточно, объясняет ряд его (Р. Чубарова. Ред.), «нервозных» и «непоследовательных поступков».

Результатом этих «нервозных» и «непоследовательных поступков», пишет С. Червонная, станет переход Р. Чубарова из кандидатуры преемника М. Джемилева от оппозиции в число... безоговорочных сторонников того же М. Джемилева. После чего стало очевидным, что оппозиция проиграла [7].

Однако подобное определение роли Р. Чубарова во всем конфликте, кульминация которого пришлась на осень-зиму 1997 года, при ближайшем рассмотрении выглядит весьма поверхностной, поскольку больше уводит от объяснения сути конфликта и роли главных действующих лиц, чем приближает к истине.

С самого первого своего появления в среде активистов Национального движения (а произошло это в 1989 году в Янгиюле, на V Всесоюзном совещании инициативных групп) тридцатилетний коммунист, сделавший столь головокружительную карьеру (для крымского татарина практически немыслимую), Р.Чубаров был креатурой М. Джемилева, оставаясь для остальной части активистов фигурой совершенно неизвестной и даже подозрительной. Хотя для окружения М. Джемилева не были секретом ни должность Р. Чубарова, ни то обстоятельство, в каких кабинетах Москвы на Старой площади и Лубянке утверждались персоналии союзной номенклатуры. Именно по настоянию М. Джемилева кандидатуру Чубарова ЦС ОКНД рекомендовал в Государственную комиссию. Именно благодаря М. Джемилеву он стал членом ЦС ОКНД, а позже и возглавил ОКНД. Лишь благодаря Джемилеву остался он «на плаву» после скандала, связанного с сокрытием от членов Центрального Совета в 1992 году факта получения от Национального центра крымских татар (США) 11 тысяч долларов. Что, правда, стоило ему места председателя ОКНД [8].

Скандал случился после отчета председателя ОКНД Р. Чубарова о его январской (1992 г.) поездке в США. В отчет не вошла информация о получении Р. Чубаровым 11 тысяч долларов от руководства Национального центра крымских татар в США. Вынужденный давать объяснения по этому факту членам Центрального Совета ОКНД, Чубаров сообщил, что привез в Крым только... 1 тысячу долларов, а остальные 10 тысяч положил на счет в одном из Нью-Йорских банков, а более подробную информацию даст только в присутствии председателя Меджлиса М. Джемилева.
Следующее заседание ЦС действительно состоялось с участием М. Джемипева. И тогда стало ясно, почему Р. Чубаров так ратовал за это высочайшее присутствие: по настоянию М. Джемилева всякое дальнейшее обсуждение этого скользкого вопроса было прекращено и сдано «в архив».

Однако история имела продолжение. На внеочередном съезде ОКНД, состоявшемся 30-31 декабря 1993 года, при рассмотрении вопроса о подтверждении полномочий председателя ОКНД Р. Чубарова два члена ЦС – Э. Умеров и Н. Ибадуллаев – припомнили ему сокрытие информации о тех деньгах и предложили выразить председателю ОКНД недоверие.

В свою очередь, глава ОКНД обвинил своих обвинителей в «клевете» и призвал съезд исключить их из ОКНД, пригрозив, что в противном случае он сам выйдет из его состава. Но его предложение не набрало достаточного числа голосов, и Р. Чубарову пришлось распрощаться с креслом председателя. Новым председателем был избран Э. Хайретдинов, а один из «клеветников» – Э. Умеров – был переизбран и в новый состав Центрального Совета.

Тот памятный отчет Чубарова на заседании ЦС содержал еще один интересный момент, на который не все, к сожалению, обратили должное внимание. Р. Чубарое вскользь упомянул и о том, что сразу после прилета из США у него в Киеве состоялась встреча с председателем СБУ. Что немаловажно – по приглашению самого шефа спецслужбы. О предмете этой небезынтересной беседы Р. Чубаров не распространялся. А между тем, уже сам факт несанкционированной встречи руководителя ОКНД с представителем столь непростой структуры был вопиющим нарушением основных принципов, неукоснительно соблюдавшихся на протяжении десятилетий.

Тем более непростительной была такая «самодеятельность» лидера ОКНД, если вспомнить те непростые события, которые, по странному стечению обстоятельств, произошли сразу после встречи Р. Чубарова с руководителем СБУ: проведение нашумевшей акции «Киев-92» и резкое размежевание ОКНД с крымским руководством, с последующим переходом под покровительство Киева. Все это наводит на мысль, что на той встрече обсуждались отнюдь не праздные вопросы...

И все же, несмотря на столь резкую полярность биографий, эти два человека – диссидент с почти пятнадцатилетним «стажем» советских тюрем и лагерей и молодой удачливый партаппаратчик – составили, по словам С. Червонной, «слаженный и цельный руководящий тандем» [9].

Партнерство и в самом деле было взаимовыгодным. Скажем, не без помощи своего заместителя М. Джемилеву удалось свести на нет прозвучавшие на 2-й сессии Курултая 1993 года громкие разоблачения. Речь шла об использовании членами президиума – М. Джемилевым, Р. Чубаровым, С. Керимовым – в личных целях средств Национального движения. В содокладе члена Ревизионной комиссии, авторитетнейшего деятеля Национального движения Эльдара Шабанова [10] прямо говорилось о «крысах-ворах», засевших в руководстве «Курултай-Меджлиса», приводились документально обоснованные факты хищений средств.

С помощью примитивных канцелярских уловок Р. Чубарову удалось тогда спасти «лицо» М. Джемилева. Из Меджлиса были выведены «стрелочники», а заодно, была расформирована и «неблагонадежная» Ревизионная комиссия.

Новый состав Ревкомиссии возглавил Б. Аджиалиев, который сам вскоре был вынужден уйти из-за разоблачения махинаций, связанных с продажей земельных участков. На состоявшемся в августе 1993 г. заседании Меджлиса был обновлен и состав президиума, куда вошли, помимо уже известных нам М. Джемилева, Р. Чубарова, Д. Аблямитова, С. Керимова и С. Омерова, некоторые новые персоны. Например, не известный в среде активистов Национального движения молодой кандидат философских наук из Казани Н. Бекиров, возглавлявший в первой официально зарегистрированной советскими органами (за два года до принятия Закона об общественных организациях) крымскотатарской организации «Крым» ее казанское отделение. (Ю. Б. Османов называл ее «детищем спецслужб»).

Среди новичков были также ветеран советской армии подполковник Р. Куртиев, бывший школьный учитель из Самарканда Р. Кенже, бывший секретарь парткома проектного института г. Самарканда, депутат райсовета Р. Шевкиев, профессор Л. Арифов, ранее в Национальном движении участия не принимавший, и технический секретарь ОКНД Л. Османов, занимавшийся тиражированием принятых документов.

На заседании президиума Меджлиса 7 сентября 1993г. была заслушана информация Р. Чубарова о преобразовании Комитета по делам депортированных народов в структурное подразделение Государственного комитета по делам национальностей Крыма (ныне Рескомнац при Совете министров АРК).

Надо отметить, что борьба за статус Комитета велась с самого начала между одним из первых его руководителей Ю.Б. Османовым и крымским облисполкомом (с 1992 года – Верховным Советом и Советом Министров Крыма). По мнению Ю. Б. Османова, Комитет должен был оставаться независимой структурной единицей, подчиняющейся напрямую Совету Министров Украины, так как именно через него шла реализация государственной программы возвращения и обустройства депортированных. Переподчинение же Комитета крымской власти кардинально снижало его ранг (соответственно – и реальные возможности), а главное – выводило проблему крымских татар за рамки государственных задач Украинского государства.

Более того, переподчинив себе Комитет, крымское руководство получало право безраздельно и, по существу, бесконтрольно использовать бюджетные средства, направляемые на возвращение и обустройство крымских татар и других ранее депортированных этнических групп. Использовав откровенно враждебное отношение к главе Комитета Ю. Б. Османову со стороны руководства «Курултай-Меджлиса», крымские власти, в лице бывшего партийного босса Крыма Н. Багрова добились таки своего: Комитет был переподчинен крымской бюрократии, для которой открылось широкое поле для откровенных хищений. И, без всякого сомнения, все это происходило не без ведома заинтересованных лиц в самом Киеве.

Согласно неоднократным заявлениям представителей высшего украинского руководства, за период с 1992 по 1998 г. из бюджета Украины на обустройство депортированных народов Крыма было выделено около 350 млн. долларов США [11]. Куда ушли эти средства, учитывая нынешнее бедственное положение «облагодетельствованных» репатриантов, можно только догадываться...

В начале октября 1993 г. делегация НДКТ во главе с Ю. Б. Османовым совершила поездку в Турцию, преследуя две задачи: во-первых, выйти на политические и общественные круги крымскотатарской диаспоры, составить о них точное представление, изложить свое видение крымскотатарского вопроса и дать объективную характеристику ситуации в Крыму. Во-вторых, обратить внимание диаспоры, а если удастся – то и официальных кругов Турции, на подобные формы политического протекционизма, которые сами по себе являются провокационными.

Делегация пробыла в Турции десять дней. Активная работа велась в Стамбуле и Анкаре, в городах Полатлы и Эски-Шехер. В ходе многочисленных встреч члены делегации предостерегли соотечественников о возможности, в случае дальнейшего попустительства со стороны властей, различных провокаций, вплоть до «ингушского» сценария развития событий, который бы был однозначно гибельным для крымских татар.
В связи с предстоящими выборами в Верховный Совет АРК делегация изложила также и свою позицию относительно участия крымских татар в выборах. Краеугольным камнем этой позиции было создание полномочного депутатского корпуса от крымскотатарского народа на основе гарантированной квоты в размере 36 процентов. Причем, на основе всеобщего равного права на голосование – с участием крымских татар, еще остающихся на высылке.

Констатировалось, в частности, что проблема экономической помощи со стороны турецкой диаспоры возвращающимся из депортации крымским татарам требует правовых, кредитно-финансовых и организационных гарантий ее целевого использования [12]. Однако реализовать достигнутую договоренность о проведении с этой целью широких двусторонних консультаций не удалось: спустя месяц, 6 ноября 1993 года, Ю.Б. Османов был убит.

В некрологе, опубликованном в информационном вестнике НДКТ «Арекет», отмечалось, что расправа над Ю.Б. Османовым свершилась вскоре после успешных встреч делегации НДКТ в Турции и позитивного диалога с командованием Черноморского флота России. Обращалось внимание также на то, что убийство совершено в канун предстоящих выборов Президента и Верховного Совета Крыма [13].

На мусульманском кладбище «Абдал», где прошло захоронение тела Ю. Б. Османова, первых лиц «Курултай-Меджлиса» – М. Джемилева и Р. Чубарова – по странному совпадению не было.

Принятый Верховным Советом Республики Крым «Закон о дополнениях к Закону Республики Крым «О выборах Верховного Совета Крыма» от 14 октября 1993 года предусматривал избрание на один срок по пропорциональной системе 14 депутатов от крымскотатарских национальных организаций и 4 депутатов-мажоритаршиков от греков, армян, немцев и болгар.

Это явно противоречило принятой Курултаем-91 «Декларации о национальном суверенитете крымскотатарского народа». И без замены, или, как это фактически произошло, – без изгнания из Ревкомиссии принципиальных и независимых людей, таких, как Эльдар Шабанов, пойти на столь явное нарушение программных основ «Курултай-Меджлиса» его президиуму было бы куда сложнее.

Расформирование же Ревизионной комиссии Курултая, осуществленное «слаженным тандемом» Джемилев-Чубаров имело, как показали дальнейшие события, для следования избранным курсом принципиальное значение.
16 октября 1993 года, в нарушение «Декларации о национальном суверенитете крымскотатарского народа», Меджлисом было принято Постановление «О задачах органов национального самоуправления в связи с предстоящими выборами Верховного Совета Республики Крым». Состоявшаяся внеочередная сессия «Курултай-Меджлиса», после массированной ее обработки, высказалась за участие в выборах.

Сейчас уже совершенно очевидно, что участие крымских татар в тех выборах партийно-хозяйственной номенклатуре Крыма было нужнее, чем руководству Меджлиса, и уж тем более – чем рядовым крымским татарам. С участием крымскотатарского народа в выборах этого незаконнорожденного дитяти власть получала легитимность, необходимую также и для киевской высшей номенклатуры.

В этой связи можно предположить, что все делалось с учетом интересов новых партнеров. В качестве награды за обман собственного народа для М. Джемилева, Р. Чубарова, Н. Бекирова, С. Омерова и Р. Кенже были заготовлены разрешения на регистрацию коммерческого «Имдат-банка», с обещанием исключительно через него проводить бюджетные средства, выделяемые на обустройство депортированных. Обещан был также режим наибольшего благоприятствования для деятельности «Курултай-Меджлиса» и близких к ним организаций.

И никого из деятелей этой структуры не смутило то, что согласие, данное руководством «Курултай-Меджлиса» на участие крымских татар в выборах в Верховный Совет Республики Крым на условиях крымской и киевской номенклатуры низвело статус самого Меджлиса до уровня заурядной общественной организации областного масштаба, со всеми вытекающими последствиями. Таким образом, в жертву эфемерным расчетам и личным корыстным интересам политиканов (либо внедренной агентуры спецслужб) были принесены итоги полувековой борьбы крымскотатарского народа и его Национального движения.

Своими действиями руководство «Курултай-Меджлиса» фактически дезавуировало принятую Курултаем 1991 года «Декларацию о национальном суверенитете крымскотатарского народа». Сами предстоящие выборы в Верховный Совет Крыма после этого превратились в пустую формальность: не в выборы как таковые, а в кооптацию во власть угодных украинской и крымской бюрократии «лиц крымскотатарской национальности».

Так что Почетная грамота Верховной Рады Украины «За укрепление конституционных основ Украины» и медаль «Защитнику отечества» должны были, по логике, быть вручены М. Джемилеву не в 2001 году, а гораздо раньше – в 1993-м, поскольку согласие «Курултай-Меджлиса» на кооптацию в парламент автономии на условиях крымской бюрократии поставило крымских татар в разряд представителей многочисленных этнических групп полуострова, формально лишив крымских татар статуса народа, борющегося за национальное самоопределение на своей исконной земле. А это, в свою очередь, сделало проблему крымскотатарского народа «внутренним делом государства Украины». Что и требовалось.

Губительность этого шага особенно ярко проявилась при утверждении в 1998 г. новой Конституции автономии, согласно которой крымский парламент потерял статус законодательного органа и был низведен до уровня обычного органа местного управления, наравне с любым облсоветом.

Следует, однако, учесть, что начало 90-х в Крыму было еще больше «временем Москвы», нежели Киева, и новоявленный глава крымской партхозноменклатуры, в одночасье ставший и «Верховным Советом» и «правительством», Николай Багров был именно московской креатурой. В то же самое время кремлевские кабинеты все увереннее обживали представители ельцинской команды, тесно связанные со вчерашними диссидентами, и среди них – старый знакомый М. Джемилева Эмиль Абрамович Паин, готовивший в 1989 году, по заказу ОКНД, аналитическую справку под названием «Репатриация крымских татар: оценка регулирования процесса» [14].

Очевидно, что Москва была заинтересована в сохранении своего абсолютного влияния на полуострове и, надо полагать, приложила усилия для того, чтобы консультации между Багровым и Джемилевым состоялись.

Консультанты-кураторы из «теневого меджлиса» в Москве нашли, очевидно, убедительные доводы для М. Джемилева, и ряд таких встреч тоже состоялся. Крымские аналитики говорят о двух встречах, хотя для самих крымских татар, так или иначе причастных к процессам внутри и вокруг Меджлиса, никогда не было секретом, что интенсивность договорного процесса между «Курултай-Меджлисом» и Н. Багровым с осени 1991 по февраль 1992 была значительно выше.

Но, судя по последующим действиям, стороны не договорились. Первые лица «Курултай-Меджлиса» не получили ожидаемых должностей в правительстве автономии и достаточного количества депутатских мандатов (Багров гарантировал «Курултай-Меджлису» 7 мандатов) и заявили о бойкоте «парламента» автономии. В свою очередь Верховный Совет Республики Крым под руководством Н. Багрова принял «Акт о государственной самостоятельности Республики Крым» и Конституцию Республики Крым (от 6 мая 1992) без какого-либо упоминания о «Курултай-Меджлисе».

Свой провал в этих закулисных «переговорах-договорах» руководители «Курултай-Меджлиса» решили отметить «громко хлопнув дверью»: по сценариям, написанным еще советниками Зубатова, а именно – организованной провокацией под названием «Акция «Киев-92», которая в деталях напоминала акцию попа Гапона (с той лишь разницей, что пикетчиков – крымских татар у стен Верховной Рады в Киеве ожидали не армейские части, а подразделения украинского «Беркута»). Хотя объективных причин для проведения такой широкомасштабной акции на тот момент не было.

В январе 1992 года Верховный Совет и Кабинет Министров Украины нашли возможность предусмотреть в первом самостоятельном бюджете выделение 8 млрд. карбованцев, в том числе на жилищное и коммунальное строительство – более 4,1 млрд. крб.

28 января 1992 года Кабмин Украины принял постановление «О мерах, связанных с возвращением крымских татар в Крымскую АССР», в котором определялись и меры по организационному и финансовому обеспечению указанных процессов. Помимо этого, в созданную Республиканскую комиссию по делам депортированных народов Крыма под председательством вице-премьера Украины О.И. Слепичева, кроме заместителя председателя Совмина Крыма Л. Безазиева. председателя Комитета по делам депортированных народов Крымской АССР Р. Джемилева, был включен и главный координатор крымскотатарского криминала от «Курултай-Меджлиса» член президиума Меджлиса Р. Кенже.

К тому времени общее число крымских татар в Крыму насчитывало 150-160 тысяч человек, причем большая часть из них ютилась в землянках и времянках новообразованных «массивов компактного проживания», на вчерашних так называемых «захватах». Необходимость проведения акции в Киеве руководители «Курултай-Меджлиса» (а Р. Чубаров возглавлял в то время и ОКНД) обосновывали «необходимостью нажать на Киев с целью выделения средств на обустройство репатриантов». При этом информация о соответствующих решениях Верховного Совета и Кабмина Украины тщательно скрывалась от руководителей местных меджлисов и ОКНД, занимавшихся вербовкой соотечественников для участия в акции, а также сбором средств для ее финансового обеспечения.

По заверениям ответственного за проведение акции Р. Чубарова, в Киеве крымских татар ожидала «мощная поддержка» со стороны Народного Руха и УРП (Украинской республиканской партии). Но, как показали дальнейшие события, и эти заверения были откровенным обманом.

Надо отметить, что для руководства Украины демарш «Курултай-Меджлиса» явился большой неожиданностью. Были предприняты попытки предотвратить акцию. В частности, рассмотрение вопроса о положении крымских татар было в экстренном порядке включено в повестку дня сессии Верховного Совета. Однако следует признать и то, что даже при самом доброжелательном отношении руководства Украины к проблемам крымских татар обстоятельное рассмотрение вопросов и принятие взвешенных решений в отведенный «Курултай-Меджлисом» период времени было нереальным.

То есть, очевидно, что инициаторы акции сознательно шли на конфликт. Кровь соотечественников должна была для них стать лишь «аргументом», чтобы обратить на себя внимание украинского руководства и заставить Киев надавить на Н. Багрова.

Был, между прочим, и еще один повод для проведения громкой акции: требовалось списание под благовидным предлогом значительных сумм средств, регулярно передаваемых М. Джемилеву и Р. Чубарову руководителями крымскотатарских национальных объединений Турции, США, Румынии, Германии (хотя, повторим, на самом деле финансирование всевозможных акций обеспечивалось регулярным сбором средств с самих крымских татар, как непосредственных участников акций, так и не принимавших в них участия). Так было с переданными М. Джемилеву 30 тыс. советских рублей в 1987 году, собранными в помощь бастовавшим крымским татарам Краснодарского края, 30 тыс. американских долларов, переданных Джемилеву представителями Национального центра крымских татар США (после отказа Ю. Б. Османова принять эти деньги), 260 тысячами советских рублей, переданными Канадским Рухом М.Джемилеву в 1990 г., 30 000 советских рублей, собранными активистами ОКНД на оплату исследования Центра независимой экспертизы (на самом деле оплаченного Фондом Сороса).

Как был использован политический капитал, оплаченный кровью соотечественников, показала вся история «Курултай-Меджлиса».

Вторая попытка сделать Н. Багрова и М. Джемилева если не единомышленниками, то партнерами, предпринятая московскими кураторами и, отчасти, Киевом, увенчалась успехом. Альянс между крымской партхозноменклатурой и «Курултай-Меджлисом» был построен на взаимовыгодной основе. «Курултай-Меджлис» отказывался от основополагающих принципов национального самоопределения крымскотатарского народа, выработанных Национальным движением и являющихся фундаментом его идеологической базы в течение последних 50-ти лет. В свою очередь, Н. Багров гарантировал «Курултай-Меджлису» 14 депутатских мандатов в Верховном Совете Крыма, доступ к бюджетным средствам, направляемым на обустройство депортированных, режим наибольшего благоприятствования промеджлисовским общественным организациям, до пяти должностей в ранге заместителей министров автономии. Киевом же, надо полагать, были вторично обещаны «зеленый свет» для реализации планов по организации меджлисовского «Имдат-банка» и гарантии проводки через его счета бюджетных средств, выделяемых на репатриантов.

Новой идеологической концепцией «Курултай-Меджлиса» стала разработка московского Центра этнополитических и региональных исследований под руководством Э.А. Паина, к тому времени – одного из ведущих политтехнологов Кремля [17]. Эта разработка под названием «Пути самоопределения крымскотатарского народа» в марте 1993 года была представлена на заседании Меджлиса руководителем политико-правового отдела Н. Бекировым как его собственный труд.

Реализация «Путей самоопределения...» предполагала кардинальный пересмотр приоритетов, стоящих перед крымскотатарским народом и его Национальным движением, «перенос акцента с основной стратегической цели – политического самоопределения в полном объеме (...) на обеспечение реализации отдельных составляющих права на самоопределение (политических, социальных, культурных)». В числе оперативно-тактических задач разработчики концепции выдвинули необходимость добиваться специальных квот в республиканском парламенте, «признания права на некоторые должности и государственные посты за представителями определенной национальности» [18].

Выполняя свою часть принятых обязательств, Н.В. Багров 14 октября 1993 года «в результате длительных консультаций и согласования позиций» провел через сессию Верховного Совета Крыма Закон «О дополнениях к Закону Республики Крым «О выборах Верховного Совета Крыма». В соответствии с ним были образованы 4 одномандатных избирательных округа для представителей депортированных этнических групп и многомандатный крымскотатарский округ, по которому избирались 14 депутатов (в дополнение к 80-ти, избираемым на общих основаниях) [19].

Несмотря на то, что по Закону «О дополнениях...» норма о квотах оговаривалась лишь как временная мера на срок одного созыва, 11-я сессия Курултая под давлением М. Джемилева и Р. Чубарова приняла решение об участии крымских татар в выборах на таких условиях и ценой такой жертвы, как отказ от основополагающих принципов Национального движения крымскотатарского народа. Последующие заявления «Курултай-Меджлиса» о том, что участие крымскотатарского народа в выборах депутатов Верховного Совета Республики Крым было «шагом к достижению целей», провозглашенных «Декларацией о национальном суверенитете крымскотатарского народа», являются, таким образом, ни чем иным, как очередным циничным и дешевым обманом собственного народа.

Президиум «Курултай-Меджлиса» на тот момент состоял из М. Джемилева, Р. Чубарова, Дж. Аблямитова, Н. Бекирова, Р. Кенже, С. Керимова, Р. Куртиева, С. Омерова, Л. Османова, Р. Шевкиева, а также избранного 14-ю голосами крымских татар-алуштинцев делегатом Курултая ученого-физика Л. Арифова.

20 декабря 1993 года Председатель Меджлиса М. Джемилев и член президиума Р.Кенже встретились в Киеве с вице-премьером Украины Н. Жулинским и государственным экспертом по межнациональным отношениям Кабмина Украины Ю. Белухой. Обсуждались вопросы регистрации «Имдат-банка» и предстоящей встречи Председателя Меджлиса с Президентом Украины Л. Кравчуком.

28 декабря 1993 года в Киеве прошла встреча Председателя Меджлиса М. Джемилева с Президентом Украины Л. Кравчуком. В ходе беседы был обсужден целый комплекс вопросов, в том числе предстоящие выборы Президента в Крыму, и представительство крымских татар в парламенте Украины...

6 января 1994 года. Председатель Меджлиса М. Джемилев и члены президиума Р. Чубаров, Н. Бекиров и С. Омеров встретились с председателем ВС Крыма Н. Багровым. На встрече присутствовал также советник Н. Багрова депутат Э. Меметов. Были обсуждены вопросы, связанные с предстоящими выборами Президента Крыма [20]. Окончательно сложившийся к октябрю 1993-го альянс «Курултай-Меджлиса» с властью решил заодно и судьбу главного оппонента М. Джемилева – лидера НДКТ Ю. Османова, оказавшегося крайне нежелательной фигурой для обеих сторон. 6 ноября 1993 года Юрий Бекирович Османов, как уже говорилось, был убит...

Заручившись поддержкой мощной государственной машины. М. Джемилев, уже не рядясь в доспехи рыцаря национального движения, открыто приступил к укреплению личной власти в «Курултай-Меджлисе», а заодно и в структурах, близких к нему. В июле 1994 года, после многомесячной травли духовного руководства мусульман, организованной М. Джемилевым и осуществленной руками Л. Буджуровой (шефа пропагандистского рупора «Курултай-Меджлиса» – газеты «Авдет»), при помощи грубого силового прессинга, обеспеченного С. Керимовым и бойцами возглавляемой им партии «Адалет» расправился и с главой крымского муфтията. В итоге на место «добровольно ушедшего» Аджи Сеитджелиля Ибрагимова пришел Нури Мустафаев – бывший прораб с 45-летним трудовым стажем, а главное - лицо, полностью лояльное к М. Джемилеву.

К этому времени «Курултай-Меджлис» имел в ВС Крыма 14 депутатов фракции «Курултай», в Совмине автономии – кресла вице-премьера и до пяти – заместителей министров, значительный контроль над бюджетными средствами, выделяемыми на обустройство депортированных, а также полный контроль над крымскотатарскими СМИ, в том числе и крымскотатарской редакцией ГТРК «Крым». Дискредитация и смещение Аджи Сеитджелиля Ибрагимова с поста муфтия Крыма обеспечивали, очевидно, кроме притязаний М. Джемилева на «кассу» муфтията, еще и достижение других далеко идущих целей.

В частности, группе московских советников-кураторов председателя «Курултай-Меджлиса», а также соответствующим службам из президентской администрации в Киеве было крайне нежелательным усиление религиозной составляющей в Национальном движении. Причем именно в тот момент, когда под контроль государства полностью подпало руководство «Курултай-Меджлиса».

Аджи Сеитджелиль Ибрагимов в должности муфтия Крыма представлял реальную угрозу и для подконтрольного Киеву муфтия Украины ливанца А. Тамима, чей статус давно оспаривается практически всеми значительными мусульманскими общинами Украины. Уместно также в этой связи заметить, что именно с М. Джемилевым у А. Тамима оказались более чем доверительные отношения. Сегодня, после известных высказываний М. Джемилева по поводу агрессии США и НАТО против Афганистана, когда председатель «Курултай-Меджлиса» открыто выразил свое восхищение (!) действиями США, можно предположить, что смещение Аджи Сеитджелиля Ибрагимова диктовалось отнюдь не только притязаниями М. Джемилева на кассу муфтията.

Деятельность депутатской фракции «Курултай» в Верховном Совете Крыма не привнесла никакого созидательного смысла в работу «Курултай-Меджлиса». Скорее наоборот. Именно этот период в истории данной структуры отмечен самыми громкими скандалами, связанными с хищениями средств Национального движения, сконцентрированных в меджлисовском фонде «Крым», возглавляемом самим М. Джемилевым, а также бюджетных средств, выделяемых на обустройство репатриантов, посредством меджлисовского «Имдат-банка».

Ни до, ни после этого периода влияние «Курултай-Меджлиса» на весь процесс обустройства соотечественников не было столь значительным и трагичным по своим последствиям. Именно в этот период интенсивность контактов меджлисовского руководства с представителями высшего руководства государства многократно возросла. Р. Чубаров (заместитель М. Джемилева по «Курултай-Меджлису») занимал должность заместителя председателя Верховного Совета Крыма, другой член президиума Меджлиса – И. Умеров – попеременно занимал кресла министра по социальной политике Республики Крым и вице-премьера Крыма.

В отдельные периоды деятельности Верховного Совета Крыма этого созыва в состав его президиума входило до 6 человек из фракции «Курултай», возглавлявших отраслевые комиссии парламента. Расхищение средств происходило почти открыто и бесцеремонно. К примеру, в 1995 году выделенная Рескомнацем Крыма сумма, эквивалентная 500 тыс. долларов США. (Сегодня М. Джемилев, надеясь на короткую память соотечественников, сводит эту сумму в 100 000 грн. (около $20 000), предназначенная для помощи наиболее социально незащищенной категории застройщиков, через меджлисовский фонд «Крым» была перечислена М. Джемилевым двум частным предприятиям якобы для закупки стройматериалов. Большая часть этих денег была безвозвратно потеряна.

Средства же самого банка планомерно расхищались путем выделения необеспеченных кредитов многочисленным фирмам и частным лицам с личной санкции М. Джемилева, которая нередко представляла собой обычную записку на клочке бумаги. Таким же образом на покрытие «долгов» перед «Имдат-банком» использовались денежные средства УКСа Госкомнаца (ныне Рескомнац. – Ред.) Крыма и еще 16-ти предприятий. В результате задолженность уже «Имдат-банка» перед УКСом Госкомнаца составляла на март 1997 года 2 772 218 грн. (1 млн. 732 тыс. 911 долларов США. – Ред.).

«На протяжении 1997 года состоялось 7 заседаний Меджлиса и 4 заседания Президиума по вопросу закрытия счета УКСа в «Имдат-банке». Окончательное решение об этом было принято большинством членов Меджлиса в сентябре. Председатель Меджлиса, не подписав это решение, ушел в долгосрочный отпуск, чтобы любым способом сохранить счет УКСа в этом банке». (Из обращения к делегатам внеочередной сессии Курултая члена Президиума Меджлиса председателя партии «Адалет» С. Керимова. Октябрь 1997 г.)

Из Акта проверки работы КБ «Имдат-банк» за период с 1.02.1994 по 1.10.1995 года.
«Проверкой установлено, что критическая ситуация с корреспондентским счетом и, как следствие, неплатежеспособностью банка возникла вследствие того, что прежним руководством банка были приняты решения о выдаче ряда убыточных кредитов без анализа их возвратности и обеспеченности.

В нарушение требований НБУ Украины, регламентирующих кредитную деятельность, в январе-сентябре 1994 года были выданы кредиты на общую сумму 72,303 млрд. крб., которые не погашены по настоящее время. При этом кредитные ресурсы выдавались ряду фирм, уже имевших непогашенные кредиты и плату за использованные кредиты в этом банке. Кроме того, при отсутствии кредитных ресурсов банк приобретал межбанковские кредиты и выдавал гарантии своим клиентам для получения кредитов в других банках также без учета своих доходов и возможностей клиента вернуть кредит. В результате за весь период деятельности банк погасил задолженность своих клиентов на сумму 20,9 млрд. крб по гарантийным письмам и выплатил 91 млрд. крб. процентов по межбанковским кредитам, имея доходов в сумме 5,5 млрд. крб. Таким образом, общая величина безвозмездно утраченных денежных средств составляет 178,703 млрд. крб. Источниками, за счет которых изымались средства, являются:
– госбюджет (средства УКСа Госкомнаца на счетах банка),
– уставный фонд банка,
– средства клиентов на счетах банка...»

«В августе 1995 года УКС Госкомнаца выделил на основании распоряжения Госкомнаца АРК, согласно заключенному договору, ООО Фонд «Крым» 80 млрд. карбованцев (800 тыс. гривень или 500 тыс. долларов США. – Ред.), на выплату материальной помощи индивидуальным застройщикам, на завершение строительства жилья. До индивидуальных застройщиков дошло лишь 347,7 тыс. грн. По состоянию на 1996 год долг Фонда «Крым», с учетом инфляции, составил 866,7 тыс. грн., которые по сей день не возвращены.

В марте 1995 года «Имдат-банк», используя подложные документы, незаконно перевел 100 тыс. грн. со счетов УКСа на счет МП «РЭД».

В ноябре 1995 года УКС Госкомнаца перечислил 450 тыс.грн. на счет МП «Поиск» для приобретения стройматериалов на окончание строительства жилья для крымских татар, однако ККБ «Имдат-банк» переводит эти деньги на счет МП «РЭД».

В 1993-1994 гг. необоснованно, распоряжениями Совета министров Крыма №82-3, №287-Р, №238-Р, 251-Р, №542-Р, №616-Р, № 109-Р, № 144-R, № 193-Р, № 211-Р, № 229-Р, Фонду депортированных народов «Крым», «ФДН Крым» выделены средства в сумме 4.5 млрд. карбованцев» [21]. Афера с «Имдат-банком» имела тяжелейшие последствия для встававшего на ноги крымскотатарского предпринимательства: ряд учредителей и клиентов банка потеряли от нескольких десятков до полутора сотен тысяч долларов, не смогли развить свой бизнес, а также принять участие в начавшейся в Крыму приватизации. Тем не менее, главные фигуранты дела об «Имдат-банке» – М.Джемилев, Р.Шевкиев (ген. директор ООО Фонд «Крым»), Р. Кенже, Р. Тохтаров (директор «Имдат-банка», делегат Курултая от Бахчисарайского р-на) – сохранили свое влияние в «Курултай-Меджлисе».

Низкая эффективность деятельности депутатской фракции «Курултай» объясняется отчасти той ролью, которую отводили ей М. Джемилев и его советники: придавать их компании законность и политический вес, а также отвлекать внимание общественности от собственной игры М. Джемилева с представителями политических элит Киева и Симферополя, игры, большей частью абсолютно не связанной с интересами крымскотатарского народа и ею Национального движения.

Из доклада Л. Арифова, лидера фракции «Курултай» на внеочередной сессии Курултая (декабрь 1997 года):

«...В сложном переговорном процессе между фракциями ВС Крыма по вопросу формирования нового правительства в феврале-мае 1997г. непосредственное участие принимал и М. Джемилев. И не только через фракцию. Хотя фракция на каждом заседании Меджлиса подробно информировала о ситуации в Верховном Совете Крыма, и это нормально. Единственная просьба, которая неоднократно на Президиуме Меджлиса высказывалась заместителем председателя ВС Крыма Р. Чубаровым и лидером фракции Л. Арифовым, состояла в том, чтобы Джемилев Мустафа на свои личные контакты с лидерами других фракций приглашал их, или одного из них. В противном случае терялась координация действий, совершенно необходимая в то исключительно сложное время. Однако выяснилось, что М. Джемилев вел с ними (лидерами «пророссийских фракций Ю.Подкопаевым и В.Клычниковым, в частности) переговоры за спиной фракции. 15 апреля 1997 года на Президиуме Меджлиса М. Джемилев совершенно неожиданно предложил вариант соглашения с оппозиционной нам стороной и с уже подписанным Ю.Подкопаевым и В.Клычниковым обязательствами. Этот вариант подрывал и наши позиции в Верховном Совете, и наши возможности участия в формировании правительства. А главное, он не соответствовал реальной расстановке политических сил. В ситуации, когда председатель Меджлиса может позволить себе вести сепаратные переговоры с оппозиционными фракциями, не ставя в известность фракцию «Курултай», руководить действиями фракции невозможно... Без согласования с Меджлисом он договорился об участии народа в выборной кампании с Рухом Украины и даже направил письмо в Рух с указанием фамилий лиц для включения в список Руха. Только после этого данный вопрос был вынесен на заседание Меджлиса».

Использование М. Джемилевым подобным образом «Курултай-Меджлиса» с его президиумом, фракцией и т.д. есть обычная практика деятельности председателя, проявлявшаяся еще в бытность его руководителем ОКНД, когда все его руководство – Центральный Совет – не ведало, что творит за их спиной М. Джемилев, чем руководствуется в своих действиях.

Прозрение лиц, усердно расчищавших М. Джемилеву дорогу к абсолютному диктату в «Меджлис-Курултае», пришло слишком поздно. С. Керимов, бывший ближайший помощник М. Джемилева, управделами «Курултай-Меджлиса», потом скажет: «После последней поездки председателя Меджлиса (1997 год) в Киев на встречу с Рухом мы очень были удивлены, когда получили информацию, что по партийному списку НЭП вместе с партией Шевьева проходит нынешний депутат Эмираджиев Эбазер (учредитель «Имдат-банка»), а в партийном списке «Вперед, Украина!» – нынешний депутат фракции «Курултай» Решат Кенже (тоже учредитель «Имдат-банка»). Кого они будут там представлять, если как депутаты, подотчетные Меджлису, не удосужились поставить его в известность? Чьи интересы защищать – «Имдат-банка» или народа?.. «Причем тут ситуация в Меджлисе?» – скажут некоторые. А при том, что моральные устои падают, когда все видят, как люди, которыми раньше гордились, теперь служат кучке мошенников и покрывают их подлости своим авторитетом».

Так же определенно высказался относительно кризиса в Меджлисе и председатель Ревизионной комиссии 3-го Курултая Энвер Муединов: «Кому и для чего понадобилась кризисная ситуация в Ревизионной комиссии Курултая? Она понадобилась, прежде всего, Председателю Меджлиса М. Джемилеву и группе его сторонников, чтобы уйти от разоблачения их неблаговидной деятельности, связанной с использованием общественных и бюджетных средств, так как они прямо создавали условия для хищения денежных и материальных средств, предназначенных для наших соотечественников, через фонд «Крым» и «Имдат-банк».

Лично председатель Меджлиса практически распоряжался по своему усмотрению средствами фонда «Крым», в том числе и бюджетными средствами, полученными незаконно этим фондом. Вместо оказания помощи соотечественникам, эти средства через «Имдат-банк» попадали в карманы нескольких приближенных к М. Джемилеву лиц. При этом полностью исключался контроль Меджлиса и Ревизионной комиссии» [22].

Сложившуюся кризисную ситуацию можно было разрешить лишь двумя способами, определявшими, в свою очередь, степень личной заинтересованности председателя «Курултая-Меджлиса»: наведением порядка и принятием мер по возврату средств либо избиением и изгнанием из «Курултай-Меджлиса» коллег-правдолюбцев. М. Джемилев избрал второй путь.

В принципе эволюцию М. Джемилева – от диссидентствующего бунтаря до посредственного общественного деятеля с авторитарными замашками – трезвомыслящие деятели Национального движения предвидели с самого начала образования «Курултай-Меджлиса», чей прообраз замаячил еще в виде организованной в 1987 году не подотчетной народу структуры под названием Центральная Инициативная Группа (ЦИГ). Старейший деятель Национального движения Амла Абишев, короткое время пробывший в руководстве ЦИГа, так охарактеризовал суть этой организации в своем обращении к соратникам и соотечественникам: «Я заявляю, что не хочу иметь ничего общего с так называемой «Центральной инициативной группой», членом которой я был. Она не обладает такими непременными качествами, как ответственность и серьезность, чтобы представлять интересы и волю народа, волю истории».

По сути дела, эта группа ...направлена только на то, чтобы ни на шаг не продвинулось дело по разрушению лжи вокруг нашего народа и его движения... Я всегда действовал и продолжаю стоять на принципах Наказа народа. Эти Наказы выработаны самим народом, выстраданы десятилетиями тягчайшего бедствия и проверены всем ходом Национального движения». [23]

Все пороки опробованного в работе ЦИГа командного принципа руководства – авантюризм, неподконтрольность народу, вопиющая безответственность – еще в большей мере проявились в руководимом М. Джемилевым ОКНД и приняли свою законченную форму в «Курултай-Меджлисе», став основными его жизненными принципами.

Всей своей деятельностью за последние 15 лет М.Джемилев подтвердил известное правило, когда политик, занявший кресло лидера нации, но не отвечающий высоким требованиям, предъявляемым носителю этого статуса самой жизнью, неизбежно будет вынужден всю свою энергию тратить на удержание за собою кресла, беспрестанно трудиться на поддержание своего фальшивого имиджа, бороться с бесчисленными врагами (большей частью внутренними – из среды, как правило, бывших соратников и друзей). Нуждаясь в опоре и защите, он, в конце концов, начнет искать новых сторонников среди тех лиц и структур, борьбу против которых еще недавно объявлял смыслом своей жизни.

Нарушение морально-этических норм, пренебрежение принципами Национального движения, полная безответственность за итоги своего лидерства неизбежно приводят к политическому банкротству и, как правило, к деградации личности.

За период 1993-1997 годов «Курултай-Меджлис» претерпел не только качественные, но и количественные изменения. Если Курултай 1991 года собрал 226 делегатов (по одному от тысячи крымских татар, независимо от места их проживания), то последующие съезды и сессии собирали не более 120-140 делегатов, преимущественно из Крыма. А свободные места в зале, дабы они не бросались в глаза, заполнялись личными гостями председателя, как правило, – из дальнего зарубежья и госструктур Киева и Симферополя, а также представителями лояльных к «Меджлис-Курултаю» крымскотатарских общественных организаций.

На внеочередную сессию Курултая 1997 года прибыло всего 138 делегатов, а на конференцию делегатов в ноябре 1998 года – всего 87. После долгих стараний Р. Чубарову удалось уговорить зарегистрироваться 12 делегатов из числа бывших опальных членов Меджлиса в обмен на обещание не объявлять конференцию очередным Курултаем крымскотатарского народа.

Подобное катастрофическое падение рейтинга не могло не подвигнуть руководство «Курултай-Меджлиса» на внесение изменений в «Положение о выборах делегатов Курултая», которое вскоре и было кардинальным образом перекроено. Надо признать, что критика архаичного двухступенчатого механизма выборов делегатов Курултая высказывалась на протяжении всего периода его существования. Однако несомненно и то, что начатое М.Джемилевым «совершенствование» этого механизма тяготело к еще большей закрытости и недемократичности, то есть явно преследовалась цель достичь полного контроля и прогнозируемости конечного результата выборов.

Решат Джемилев (бывший ближайший сподвижник М.Джемилева по диссидентскому движению, дважды осужденный советским судом за участие в Национальном движении) вспоминает: «Мы искренне верили, что Родина сплотит подавляющее большинство народа. Увы! Реальная жизнь в Крыму быстро отрезвила нас. Лидеромания, тщеславие, а часто и корысть, и жадность, и другие человеческие пороки, взяли верх в структурах Меджлиса. Во всем этом, и надо откровенно в этом признаться, главную ответственность несет Мустафа Джемилев, собравший вокруг себя людей, которых горькая судьба крымскотатарского народа никогда не волновала ни в прошлом, не волнует и в настоящем. Они не признают тех, кто видит их безобразия и не молчит при этом, подвергая таких людей беспрецедентной травле и гонениям, вплоть до угроз и применения физической силы. Поэтому выборы представителей от народа были подведены к тому, чтобы на Курултай ни в коем случае не попали неугодные им люди, способные смело схватить их за руку. При таких выборах почти весь народ опять не будет знать тех, кто от его имени будет править бал» [24].

А вот мнение Аджи Хубедина Куртбединова, директора Крымского республиканского благотворительного фонда «Крым-2000», делегата Курултая: «Многоступенчатый принцип избрания представительного органа народа, заложенный авторами Положения, напоминает не демократический принцип избрания представительного органа народа, а принцип формирования политических партий, начиная с местных партячеек до политбюро и генерального секретаря. Кто же может стать выборщиком, делегатом Курултая, членом Меджлиса и т.д.? Исходя из Положения, предельно ясно. Местные и региональные меджлисы формируют местные и региональные избирательные комиссии, которые сами и возглавят. Они же, руководители и члены нынешнего Милли меджлиса, региональных и местных меджлисов, станут от имени народа «выборщиками» и делегатами Курултая, тем более что Положением не запрещено членам избиркомов выдвигать свою кандидатуру в «выборщики» и делегаты Курултая. Они же, став делегатами Курултая, практически переизберут нынешнее руководство».

Столь же конкретно высказался автор приведенных выше слов относительно нормы нового Положения (принятого Курултаем в январе 2000 г.), которая регламентирует порядок избрания делегатов Курултая в зависимости от наличия у кандидатов... украинского гражданства: «…избирательным правом наделяется лишь часть народа, имеющая гражданство Украины. Другая часть народа, находящаяся еще в местах депортации или же по какой-то причине не получившая гражданство, проживая на территории Украины, лишается избирательного права (ст.ст.1.1. и 1.5. проекта Положения). Разделение собственного народа, лишение его части, пусть даже меньшей, права на формирование представительного органа народа и права быть представителем народа в этом органе, только лишь исходя из критерия наличия гражданства, является чудовищным оскорблением и унижением собственного народа. Более того, это противоречит всем основополагающим документам, принятым на 2-м и 3-м Курултаях крымскотатарского народа, и принципам Национального движения народа. Внеочередная сессия 3-го Курултая (1997) вошла в историю как сессия, на которой удалось «очистить» Меджлис от членов, не пожелавших стать послушным механизмом в руках его руководства для решения их узкогрупповых интересов, да еще только с им присущим авторитарным стилем и недемократическим методом руководства. 2-я сессия 3-го Курултая (1999) смогла принять новый Регламент Курултая, который позволил Меджлису избежать ротации, а его руководителям – подтверждения их полномочий. Более того, председатель Меджлиса практически получил пожизненное право оставаться на этой должности. 3-я сессия 3-го Курултая (2000) в принципе может принять упомянутое Положение и помочь нынешнему руководству Меджлиса и его окружению «переизбраться» и войти в 4-й Курултай. Будет ли этот орган, практически не представляющий народ, защищать его права и интересы? Может быть, этот механизм избрания Курултая предусмотрен специально, чтобы потом его можно было упростить и обозвать по-другому, например: «Совет представителей народа при каком-либо государственном чиновнике»? Таких вопросов возникает множество, и по всей вероятности, на них ответит правильно только время» [25].

Увы, время подтвердило худшие из предположений, высказанных в разное время такими разными людьми относительно «Курултай-Меджлиса», как Юрий Османов, Решат Джемилев, Нариман Кадыров, Энвер Аметов, Амза Аблаев, Хубедин Куртбединов и другими.

Меры по спасению рейтинга Джемилева и имиджа «Курултай-Меджлиса» были приняты в 1999 году и администрацией президента Л.Кучмы. Был срочно подготовлен и подписан Указ «О Совете представителей крымскотатарского народа при Президенте Украины», согласно которому весь Меджлис получал статус некоего совещательного органа наподобие учрежденного еще при президенте Л.Кравчуке «Совета представителей еврейского народа при Президенте Украины» или «Совета представителей национальных меньшинств при Президенте Украины».

Не привнеся ни одного положительного элемента в дело восстановления прав крымскотатарского народа, данный Указ (за которым стояли друзья-соратники М. Джемилева по Народному Руху Украины – Г.Удовенко, политкоординатор Руха, разработчик известной программы ассимиляции крымскотатарского народа в украинско-крымском социуме, представитель Президента Украины в Верховной Раде Украины Р.Бессмертный и другие) прекрасно сработал на отвлечение внимания крымских татар от борьбы за землю.

В итоге Земельный кодекс Украины, принятие которого оставило без земли 2/3 крымских татар – как проживающих в Крыму, так и тех, кому еще предстоит вернуться на Родину, – 25 октября 2001 года был принят. Произошло это при активном участии обеих фракций Руха, как «удовенковского», в составе которого находится М. Джемилев, так и «костенковского», куда затесался Р.Чубаров.

На зловещий альянс, сложившийся между М. Джемилевым, Р. Чубаровым и упомянутым выше Р. Бессмертным (ныне он – политкоординатор фракции «Наша Украина» в ВР Украины), следует обратить особое внимание.

Из выступления депутата М.Джемилева на сессии Верховной Рады 1 ноября 2000г.: «Предлагаю, как уже высказал Р.Чубаров, отправить проект на доработку к первому чтению и вернуться к его рассмотрению после принятия более объемлющего проекта закона «О статусе крымскотатарского народа», внесенного депутатом Романом Бессмертным». [26]

К месту, наверное, будет привести, в качестве иллюстрации к портрету депутатской фракции Народного Руха, и выступление депутата Павла Мовчана (фракция Украинского Народного Руха): «На мой взгляд, нецелесообразна та дифференциация, которую вы применяете, и вообще эта опрометчивая практика, которая приводит к абсолютизации прав национальных меньшинств (выд. ред.). Если мы исключили из паспорта 5-й пункт, пункт о национальности, то с единой целью – чтобы интегрировать всех в единое сообщество, в единую украинскую нацию или украинский народ. Этими постоянными обособлениями мы как-то придаем особые права национальным меньшинствам. Тем более, в ваших словах было точно показано соотношение, сколько украинцев понесли утраты в те тоталитарные годы. Это соотношение не в пользу национальных меньшинств. Это несоответствие просто кричащее. Разве можно сравнивать группу, небольшую группу, скажем, поляков, с теми миллионами украинцев, которые были депортированы в разное время с Украины? Поэтому, на мой взгляд, не следует ранжировать». [27]

Комментарии, думаем, излишни. Как говорится, скажи мне, кто твой друг...

Если сравнить эволюцию «Курултай-Меджлиса» за последние 10 лет с периодом большевизации Российской социал-демократической партии, вплоть до VI (Пражской) конференции января 1912 года, то методы и формы «большевизации» ленинского РСДРП и «Курултай-Меджлиса» поразительно похожи! И в первом, и во втором случае происходит резкое размежевание с теми, для кого неприемлем авторитарный метод руководства, диктат лидера.

Вспомним, что по диктаторскому принципу, обкатанному в ЦК, Ленин потом начал перестраивать и всю партийную иерархию. При этом «вождь мирового пролетариата» действительно руководствовался лозунгом, который он впоследствии так блестяще сформулировал: «Лучше меньше, да лучше!». Лучше маленькая, но дисциплинированная, молчаливая, жертвенная армия исполнителей, чем вольнодумная, критикующая, рассуждающая массовая партия.

На этом, правда, сходство – может быть, к счастью для крымских татар – заканчивается. Если припомнить заявление М. Джемилева на внеочередной сессии Курултая (1997). А высказался он тогда в том смысле, что, имей он дело с оппозиционерами в Чечне, – не задумываясь расстрелял бы всех. К сожалению, это не бравада в духе «жесткого лидера». Печально памятный беспредел молодчиков из подконтрольного председателю Меджлиса объединения «Имдат» в 1993-1997 гг., когда на глазах соотечественников избивали и резали даже таких известных людей, как артисты крымскотатарского ансамбля «Дестан», или пытались обложить данью редакцию газеты «Голос Крыма», не оставляет никаких сомнений в серьезности подобных заявлений вчерашнего правозащитника и «узника совести».

В феврале 1996 года, после отказа Зии Халикова, начальника УКСа Госкомнаца, члена Меджлиса, сотрудничать с ККБ «Имдат-банк», две группы головорезов из так называемой охраны МКБ «Имдат-банк» уговаривали его «образумиться». Получив отказ, молодчики попросту избили начальника УКСа в его собственном кабинете, сломав при этом З.Халикову пальцы рук.

В конце 1996 года в микрорайоне Акмечеть г. Симферополя произошло бандитское нападение на крымскотатарского предпринимателя Абдураманова Амета за отказ платить бандитам дань. Предпринимателя избивали на глазах у семьи. С тяжелыми травмами он был доставлен в больницу.

18 февраля 1997 года четверо рэкетиров заявляются за данью к предпринимателю Диляверу У., отцу четверых детей, на иждивении которого к тому же еще и мать – инвалид 1-ой группы. Волею случая в этот вечер на складе Дилявера У. оказались двое его знакомых, одним из которых был оперуполномоченный Сакского РОВД Сеттаров П. Друзья, естественно, вступились за Дилявера. Но силы оказались неравными. В результате Сеттаров Н. и Ферат Л. с тяжелыми ножевыми ранениями оказались в больнице. А рэкетиры, захватив табельное оружие Сеттарова Н., скрылись.

В декабре 1997 года «Лига крымскотатарских женщин» (председатель – Сафинар Джемилева, супруга М.Джемилева. – Ред.) обратилась в Рескомнац с просьбой о выделении 200 тыс. грн. для приобретения детских новогодних подарков и проведения утренников. При этом стоимость подарка предполагалась 4 гривны за штуку. Учитывая, что самый дорогой подарок в г. Симферополе на тот момент продавался по 2 грн. за единицу, Рескомнац отказал Лиге и сам закупил подарки по 1,9 грн. за единицу у фирмы «Айдан», затратив при этом средств более чем в пять раз меньше, чем требовала Лига.
Просмотров: 9950 Комментариев: 0

Комментарии:
>> Оставить комментарий <<

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Происшествия
ТОП новостей
 Жители Херсона  хотят присоединиться к России
Жители Херсона хотят присоединиться к России0 18:09
    
  1. Соучастники. Крымские татары укрывали соплеменника-террориста0 16:06
  2. 
  3. Как аукнется. Украинская армия несёт потери в Донбассе0 17:50
  4. 
  5. В Станице Луганской под видом гуманитарных встреч датчане собирали развединформацию0 09:26
  6. 
  7. Завербованная СБУ луганчанка получила шесть лет лишения свободы за госизмену0 14:32
  8. 
  9. Украинские извращенцы устроят вечеринку под окнами Зеленского0 16:00
  10. 
  11. Многодетной маме на Херсонщине дали год тюрьмы за oшибку в дeклapaции o дoxoдax0 16:26
  12. 
  13. СБУ и глава Троицкой «громады» отжимают бизнес у Сергея Шахова0 15:00
  14. 
  15. За год перемирия украинские оккупанты выпустили почти 11 тысяч боеприпасов по Донбассу (ИНФОГРАФИКА)0 13:01
  16. 
  17. Правительство Украины сорвало подготовку страны к новому отопительному сезону – депутат0 13:24
  18. 
  19. Новое командование украинской армии по приказу Зеленского устроит кровавую провокацию в Донбассе0 15:34