Авторизироваться


Чужой компьютер





Как это у вас называется или "До Карасубазара подкинешь?"

Общество / Эксклюзив

Как это у вас называется или
Недоумённые вопросы: «Куда-а?», «Где это?» и более чем удивлённые взгляды неизбежно сопровождали мои просьбы подвезти куда-то в реально существующее место, но называвшееся по-современному. Водители маршруток то и дело поглядывали в зеркало на удивительного пассажира, и останавливали то в Бахчи-Эли, то в Царицино, то в Суук-Су или Мушаше…. Правда, после того, как говорил им нынешние названия мест – Богатое, Садовое, Лесное или Вишенное. Да, абсолютно все из порядка трёх десятков водителей не знали точно и не пользовались в своей работе старыми названиями населённых пунктов.

Эксперимент этот сложился не сразу, пришлось покататься по крымским дорогам не один день и в разное время года. Сначала, правда, начал с более употребительных – Карасубазара, Ислам-Терека, Отузов…. Эти ойконимы (названия населённых мест) водители автобусов или попуток знали, но совсем не слышали от пассажиров. А вот другие названия, вернувшиеся из забытья лишь на тематические карты да в топонимические работы, совершенно не использовали.

Названия населённых мест Крыма менялись многократно, в связи со сменой населения, изменением политических, экономических, языковых и прочих ориентаций, в связи с перестройкой и перегруппировкой самих поселений. Современные ойконимы в массе своей имеют восточнославянскую ориентацию – то есть, названы по-русски или по-украински. После возвращения татар в Крым появилось и несколько названий, тюркских в своей основе. А сохранившиеся в употреблении единичные прежние названия индивидуальны и исключительны на общем единообразном фоне – например, Ак-Монай, Солхат, Сейтлер или Аджимушкай. Как пишут российские исследователи Суперанская, Исаева и Исхакова: «Названия напоминают археологические находки, реликты предыдущих эпох, по которым может быть очень неполно восстановлена топонимическая картина прошлого». Точно – реликты, не более того. Да ещё – некий бренд для привлечения дополнительного внимания туристов. Но не для постоянного употребления местным населением.

Напомним, как произошло последнее общекрымское исчезновение прежних названий на полуострове. И тут надо отметить два фактора – официальный и народный. Если исходить от буквы закона, то массовые переименования были в декабре 1944-го, августе 1945-го и мае 1948-го. Были изданы соответствующие указы Президиума Верховного Совета РСФСР (напомним, Крым тогда принадлежал не Украине), и почти все населённые пункты бюрократическим росчерком пера поменяли свои названия. Правда, железнодорожные станции переименовали аж в 1952 году, и с середины пятидесятых ойконимическая картина в Крыму стала устойчивой, и славянской в своей основе.

Однако официальные переименования почти не коснулись других названий топографической составляющей земной поверхности – гор, водоёмов, урочищ, долин. Они в своем большинстве несут тюркскую основу наименования, а также – греческую, русскую и даже древнейшую индоевропейскую. Тот же Салгир – название до сих пор неизвестно из чьего языка осталось и используется нами уже в третьем тысячелетии только нашей эры! И, кстати, это очень оправдано для такого себе бренда Крыма как топонимического феномена – на полуострове множество разнородных названий. Можно на этой основе и научные труды писать, и туристов привлекать. Самое интересное, что зачастую именно гости автономии больше пользуется прежними наименованиями поселений и современными (читай - старинными) топонимами – это уже заслуга краеведов и их активной позиции по сохранению и популяризации местных языковых элементов нынешних ландшафтов.

Население в основном тоже употребляет установившиеся названия земного рельефа, но при этом многое переиначивает и называет по своему – созвучно или похоже. Причём микротопонимы, как правило, известны и используются только местными жителями тех или иных мест. Приезжие – если это не специально подготовленные путеводителями и прочей краеведческими публикациями люди, - местных названий не знают.

И уж совсем забытыми оказываются прежние наименования населённых пунктов. Почему это произошло? Дело как раз в народном, или точнее, в демографическом факторе. Из миллионного предвоенного населения полуострова, к июню 1945 года в Крыму проживало немногим более двухсот тысяч человек. И дело тут не только в депортации двухсот сорока тысяч человек из числа местного населения – и немцев, и татар, и болгар с греками и армянами, и итальянцев, и иностранных подданных…. Более половины населения полуострова было мобилизовано, эвакуировано или погибло в боях с захватчиками. Лишь немногие жители предвоенного Крыма вернулись в родные места. Из более чем двухсот восьмидесяти тысяч крымчан, ушедших на войну, домой вернулся лишь каждый двадцатый. А если брать призывной возраст, то домой вернулся лишь каждый сотый. Три года полуостров был малонаселенным. И лишь в 1948-49 годах он был заселен заново – преимущественно русскоговорящими выходцами из центральных областей РСФСР, и украинцами с материка. Преемственность поколений в передаче информации была нарушена. Многие названия были утеряны или уничтожены официальными указами, о которых шла речь выше, а некоторые остались лишь на картографической бумаге топокарт, потеряв свой смысл. На этот фактор особо указывает в своих исследованиях севастопольский историк Александр Неменко. Правда, он больше внимания уделяет письменной традиции передачи информации вообще, но названный фактор работает и в топонимии.

А тем более прошло уже более шестидесяти лет «от крымской старины», выросло не одно поколение – на названиях русскоязычных. Приехавшие в Крым татары, и вернувшиеся представители других выселенных народов тоже потеряли связь со своими названиями. Тот же пример с водителями маршруток – в своем большинстве «водилы» частных автопредприятий из Кировского, Советского, Белогорского районов, - как раз татары. Ну не знают они прежних названий, даже так близких их речи…. Когда напоминаешь, у некоторых что-то просыпается, но – не употребляется. «Потому что никто так не называет сейчас сёла или местности», - подытожил давний знакомый, водитель Талят. Не называют пассажиры по старому, значит, нет необходимости, думают и другие автобусники.

Поэтому, когда речь заходит о переименовании или возвращении населённым пунктам автономии прежних названий, я только посмеиваюсь. Тут ярко видна политическая подоплёка или попытки сделать себе пиар от топонимии. Народ – пусть сумбурный и противоречивый в своих пристрастиях – свой выбор уже сделал. Пользуется тем, что есть, и мало задумывается о каком-то переименовании. Тем более при такой топонимической революции неизбежен социально-психологический сбой, которого все народы боятся подсознательно. Об этом ещё Лебон, крупнейший специалист по психологии масс, писал; говорят и современные социальные психологи. Вот и недоумевают наиболее активные познаватели пространств – водители – на просьбы подвезти куда-нибудь до Фрайдорфа. Знают – Новосёловское, или по-местному, Новосёловку.

Но подвезут, лишь бы человек был хороший. То есть плати – и езжай! А уж в Майфельд или Майское, разбирайся сам. Если такой умный….


Сергей Ткаченко.

Фото автора.
Просмотров: 2364 Комментариев: 0

Комментарии:
>> Оставить комментарий <<

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Происшествия
ТОП новостей
 Пушкин стал для нас знаменем и образцом русской национальной мысли - Алексей Селиванов (ВИДЕО)
Пушкин стал для нас знаменем и образцом русской национальной мысли - Алексей Селиванов (ВИДЕО)0 09:28